Дверь открылась, и в комнате показался маленький поднос с крохотной чашечкой джейка. И поднос, и чашечка, совершенно терялись на фоне следовавшего за ним бюста. Как настоящий генетик, профессор Ар не мог не оценить достоинства данной особи.
— Оставь на столе, — приказал Ар, не отводя взгляда от молочных желез. Ивари повиновалась и, не таясь, бросила презрительный взгляд на Остина. — Что это было? — спросил профессор, когда дверь закрылась.
— Развлекаюсь, — честно признался Остин.
— Суть?
— Девушка из новеньких. Немного страдает расизмом и совершенно уверена, что ивари с таким бюстом сможет в скором времени заменить безродного ублюдка на посту вашего секретаря.
— Убери ее, не травмируй мою старческую психику. — Ар взял чашечку и мечтательно выдал, — Такое бы вымя, да нашим коровам…
— Она не бесполезна.
— Уже опробовал? Она же вроде тебя презирает.
— Не в том плане. Сиськи — не единственное ее достоинство. Четыре года на кафедре генетики ГУЗ, аспирантура в Ларийском на Таурике. Восемь статей по теме генной совместимости людей и туриан, две по неконтролируемому межрасовому скрещиванию, три…
— Я понял. Зачем она тебе?
— Сброшу всю белую документацию. Освободится время для личных проектов.
— Не вышколишь ее за месяц — уволю, а тебе зарплату урежу.
— Прекрасно. Кстати о белом и черном. Особенно о черном. Вам посылочка от племянника.
— От которого?
— Ного.
— Что на этот раз?
— Сто тридцать две анабиокапсулы времен вторжения. Полные.
— Ивари или хьюмы?
— Ивари всего восемь.
— Подарочек… — скис Гембо.
— Я бы назвал его царским.
— А я даже не знаю, как отдавать буду, — вздохнул Ар. — Ладно! — профессор одним глотком допил джейк. — Расы чистые?
— Да.
— Прекрасно. Живой материал, это хорошо.
— Профессор, отдайте мне тринадцать камер.
— Совсем обнаглел?
— Там особый состав хладогена. Вот, смотрите. — Остин открыл отчет на планшете и передал его профессору.
— Ну да, смесь нестандартная, но вполне рабочая. Что тебя привлекло?
— Четвертая цепочка.
— ЗВП?
— До изменения генома, хьюмы поддавались его влиянию сильнее ивари.
— По сути, ты отбираешь самых послушных.
— Кроме внушаемости, есть еще один побочный эффект.
— Говори.
— Столь длительное влияние зета взаимодействующего протеина, вызывает полную потерю памяти.
— Чистый лист… Хочешь подсадить им новые личности?
— Ну, личности как таковые должны сохранится. А вот знаниями их можно залить по самое нехочу. И главное, с такой концентрацией препарата в организме, они будут впитывать информацию в разы быстрее.
— Идея… интересная, — решил профессор. — Действуй. Но учти, обязанности секретаря я с тебя не снимаю.
— Котенок… — сказал я, вернее попытался сказать, потому что из горла вырвался хрип. Скользкий серый мир впереди начал приобретать смутные очертания человека. — Котя? — Еле ворочая языком, выдавил я.
— Кто это? — спросил человек в белом халате. Доктор? Судя по стерильно белому потолку и синим стенам, а также по блестящих баночках в стеклянном шкафу за его спиной — доктор.
— Моя девушка.
— Как интересно. Что еще помните?
— Помню, как горело небо, как мы убегали…
— От кого?
— Не знаю.
— Как вас зовут? — перебил меня доктор.
— М-м-м…
— М? Марк, Майкл, Мозес, Моран, Милик…?
— Я не помню. — Странно, кажется, мой ответ его удовлетворил, хотя не должен был.
— Встать сможете, мистер Эм?
Я полагал, что смогу. Как оказалось — зря. Руки слушались еще хуже, чем язык и в результате корявой попытки приподняться, я просто свалился с узкой высокой койки. Наверное, разбил бы лицо, если бы не доктор. Тот довольно ловко подхватил меня подмышки и поставил на ноги. Худой дрыщь, а силой явно не обделен.
— Спокойно, мистер Эм. Лишние травмы нам не нужны. Держитесь?
Он позволил мне опереться на койку и осторожно отпустил. Ноги дрожали, как после марафона. По виску стекла капля пота. И только тогда я заметил, что вспотел. Сказать сильно — не сказать ничего. Казалось каждое движение, выжимает с меня воду как из тряпки. В горле пересохло и запершило.
— Воды.
— Боюсь, пить вам пока еще рановато, — сказал док. — Не беспокойтесь, от вас требуется лишь пара шагов, после чего сможете отдохнуть. И так…
Я собрался с силами и духом, отпустил койку. Устоял, но тело мелко подрагивало, словно у больного паркинсоном. Шаг… Второй… На третьем нога дернулась, ступня подвернулась, но док был начеку, поймал и помог устоять.
— Прекрасно. Можете ложиться.
Я бросил взгляд на койку, шея поворачивалась со скрипом, потом опять на дока, не издевается ли. Задача казалась просто невыполнимой.
— Вы сможете. Я в вас верю. — Еще и скалится скотина. Ладно, фиг с тобой. Шаг… Второй… Я ухватился за койку и попробовал завалиться на нее по инерции. Вот нахрена нужно было ее такой высокой делать?
Силы я опять просчитал неверно, только на этот раз едва не перелетел через постель. Док удержал. А довольный какой, как кот после литра сметаны.
— Просто замечательно, мистер Эм.
Док помог мне лечь на спину, взял со стола пакетик, разорвал его, достал оттуда какую-то мелкую хреновину и хлопнул ее мне на предплечье. Кольнуло. Это же катетер военного образца…
