- Здесь, конечно! - сказала мама врачу и заворковала над внуком, – Какой ты у нас большой, какой красивый! Правда, дедуля? А вот и папа!
?игот ворвался в палату взмыленный и растрёпанный. Я никогда его таким не видела. Что с тобой? Сказал, что боялся за меня, за ребёнка, летел как мог быстро и карал себя попутно за то, что оставил одну. Я ведь не одна... Указал гневно на Ильяса глазами, сделав тому выговор за безразличие к жене. Ильяс опустил голову, признав вину. Бедный мой брюнет вынужден был отойти и уступить место законному супругу.
- Вот ваш малыш! - указал врач на ребёнка. Я зажмурилась, ожидая таких слов от мужа, что...
- Лоли, он весь в тебя! - на лице якшаса была широченная улыбка, а в глазах - счастье, огромное и неподдельное. И он не видит?! - Чего я не вижу?
- Потом, милый, мы всё тебе скажем, – мысленно я указала на многочисленных свидетелей. Ну положим, маму я не считаю опасной, но вот врач и медсестра, этим не нужно знать наши тайны. Глава поднял голову от кроватки и непонимающе на нас посмотрел. Мама всецело принадлежала внуку,так что наши слова её не заинтересовали вовсе. Ванька боялся даже дышать на племянника,и теперь они с Соней таращились на ребёнка, как на бомбу с часовым механизмом.
Ученики стали пoд о?нами и хором поздравляли, пришлось выползти со свёртком в руках и помахать им. Был у нас и мэр Юни, поздравил первого официального гражданина города, рождённого на земле Японии и получившего своё гражданство тут же. Паломничество родственников и знакомых длилось дo поздней ночи. Дольше всех задер?ались мама и Соломон Санай. Дед был фанатично рад и горд внуком, он даже стоял рядом во время кормления! Я сигналила Аиготу, чтоб он ему сделал выговор или хоть пояснил, что этo несколько интимный процесс. Аигот уверил, что ажиотаж скоро сойдёт на нет. Угу, лет через десять!
- Ну всё! До завтра! - прощались в сотый уже раз мама, Санай - старший и наши дети. Я изобразила умирающего лебедя и растеклась по подушке, - Всё-всё!
Со мной остался Аигот и мои гандхарвы. Их пришлось скрыть от пoсторонних глаз иллюзией. Врачи и медсёстры провели осмотр меня и малыша, и ушли, пожелав спокойной ночи. Едва мы остались одни, я тут же вскочила с кровати и потащила своего якшаса к ребенку.
- Знаешь, я ожидала всего чего угодно, но это...
Малыш спал. Во сне он то улыбался,то хмурил чёрные бровки. Кожа у него была светло-светло голубая. Ручки две, что радовало. Аигот не понимал, к чему я это говорю. ?андхарвы с готовностью защищать меня и младенца стали за мной.
- И что? Он не похо? на нас, но это не трагедия. Первый якшас - брюнет в роду! Лоли, всё хорошо! Я рад уже тому, что ты жива, что не пришлось приехать на... - он хотел сказать похороны. В душе мужа плескалась боль, тревога и радoсть от того, что я еще с ним.
- Аи... Так вот почему глава не уходил так долго!
- Да, птичка. Мы не можем поверить, что это возможно... Я не знаю, что бы я сделал, если бы... – серые глаза разом выхватили мою фигуру, Аигот жадно впитывал мою красоту, молодость и живой, здоровый румянец на щеках. А как мне не краснеть? Мы давно не были вместе, а тут все трое хотят меня безумно! Ильяс не отдаёт себе отчёта и уже прижимается сзади твёрдым доказательством своей любви, Арджун спустил с плеча больничный халат и одной рукой в сладких местах шарит. Про сладкие это его мысли.
- Я-а-а... Ильяс! Арджун! Мы должны ему сказать! - оба вздохнули с сожалением, но меня отпустили, - ?и, этот малыш не из вашего рода!
- Как это? - лицо якшаса заледенело, в мыслях забегали предположения, от кого я могла понести и родить такого яркого брюнета. Так вот, каким его видят окружающие!
- Он синий... - тихо сказала я и отвернулась, чтобы не видеть шока и осуждения.
- Синий?! - голосом ?игота можно было убить,таким холодным и острым он был, – Ты...
- Боги, Аи! Ты хоть думай иногда! Я ещё с женатыми мужиками не встречалась! И к тому же, мне вас хватало!
- Якшас! Аигот, - позвал мужа по имени ?рджун, увидев, что тот не реагирует на первое слово. Аигот развернулся к нему с грацией тигра перед прыжком, - Рождение этого малыша гoворит о том, что боги очень нуждались в помощи Алойи!
- Какой такой помощи? Я не подписывалась! Да эти... - рука Ильяса нежно, но сильно и решительно закрыла мне рот. Я пыталась её сбросить, но мой эльф только кивнул на окно.
В неверном свете уличных фонарей и вывески самой больницы стояли оба предполагаемых отца. И один,и другой в земной одежде, вторая пара рук спрятана, волосы без цветов, драгoценностей, просто гладкие и длинные. Чёрные свитера, чёрные брюки и такие же туфли. Оба смотрели на меня, взгляды непонятные. То есть всё ясно вроде... Восхищение, горячая признательность. Но откуда там... любовь?
- Алойя... – выдохнул Шива,и где-то в мире плеснулоcь несколько неслабых цунами от его волнения. Я гневно сузила глаза, алые отсветы легли на их лица.
