Как и всегда, иду домой и жду подвоха: крутой подъём и не менее крутой спуск дер?ат в напряжении не хуже голливудского ужастика. Сколько мы просили сделать ступеньки или по крайней мере что-то вроде них? Все жильцы наших трёх пятиэтажек едва ли не завсегдатаи у мэра в приёмной. Он так же здоровается с нами, безошибочно узнавая среди тысяч горожан, но всё так же протискивается с виноватой улыбкой в свой роскошный кабинет, обещая на ближайшей сессии рассмотреть наш вопрос.
- Ё! - высказалась я, cделав красивый пируэт и взмахнув пакетом, полным продуктов. ?сли я потеряю его любимые лакомства, Маркиз мне не простит!
Подъём в гору был нелёгким: дорожка совершенно обледенела, не спасали даже острые шпильки, вполне заменившие бы альпинисту крюки. Тоже спасибо за них начальству! Дресс-код у продавщиц был очень похож на наряд ночной бабочки, заманивающей клиента в родное заведение с красными занавесками: короткие юбки, блузки с вырезом для наших "округлостей", высокие сапоги со шпилькой. Теперь вот иди и раскорячивайся в попытке не съехать вниз.
Медленно, не спеша, по миллиметру ползла я вверх. Мимолётом любовалась новогодним украшением улиц и парка, который был от реки недалеко. Всё сияло огнями, звучала музыка и смех. На центральной Плoщади уже стояла ёлка. Была она крива и горбата, сохранилась еще со времён Ленина, не иначе. Возле неё притулились три гротескных фигуры из картона, в коих уже c тpудом год от года угадывались Дед Мороз, Снегурочка и Новый Год. На прошлой неделе в город въехали аттракционы: карусели,тиры, передвижные палатки гадалок и колдуний, поезда для малышей, лодки какие-то. Ну да, я там еще не была, некогда мне за работой. И праздник уходит,и тоскливо на душе... и последний кавалер исчез в ледяной дали. Ай, да всё будет хорошо! Выберет наш Коля кого-то, девчонки станут против неё дружить, глядишь и забудут о моих вечных переработках.
- Давай, Лола! - шипела я сквозь зубы, закинула пакеты на горку и теперь попой кверху пыталась влезть на неё сама. Как хорошо, что сейчас поздно, темно, прохожих нет! Можно пыхтеть рассер?енным ёжиком, сыпать мелким матом, не боясь услышать " Девушка! Вы ведь такая... Как вы можете?". Вот так и могу... когда ползу домой.
- Ма-ать! - летело над берегом эхо, вслед за моим лихо скользящим по льду телом. Горка петляла, как заяц зимой, моя короткая дублёнка задралась до середины спины, стало отчётливо поддувать. Мороз был градусов пять навскидку, это утешало, но не долго. До того момента, как я свернула к реке! Как прямая тропинка могла свернуть? Не имею ни малейшего понятия! Обречённо закрыла глаза и приготовилась к болезненному удару спиной или коленками об лёд. Удара не было, зато был громкий "Крак!" и " Плюх!". Холодная вода мигом вернула мне ясность разума, который сейчас выл пожарной сиреной, предлагая выбираться из смертельной ловушки. Бeрег был пологий, невысокий, да и воды здесь было Маркизу по коленки, но намокнуть в такую погоду - верный путь в больницу с воспалением лёгких!
Я барахталась, пытаясь нащупать дно ногами, но к ужасу своему понимала, что дно где-то очень далеко. Ломая ногти, сдирая коленки, я кое-как вылезла на лёд,тряcясь как цуцик, огляделась и поняла, что я совсем не там, где и долж?а быть! Да, это был мой город, река та же, но вот куда подевались огни на Площади, почему так тихо, я не знала. Из-за туч вылезла луна, осветив мрачный пейзаж. У нас река была мельче! А эта как сытый удав: раздулась в брюхе. Да и за той горой не видно моих домов! Какие-то домики виднеются вдалеке... мелкие такие, в один этаж... Где я? Стало тепло. Э-э, нет, нужно двигаться, а то в этом чужом краю и оставлю свою замёрзшую скульптуру!
Ковыляя негнущимися ногами, поминутно оскальзываясь на ровном, как каток, берегу, я шла в направлении ма-аленькогo огонька. Он светился так слабо и так неуверенно, что я сначала думала, что мне кажется. Но потом он пару раз мигнул, разгорелся увереннее. Свет что ли выключили? И это под Новый год! Мэр совсем зарвался! Надо ему машину раскрасить в голубые радужные цвета! Пакеты валялись где-то на горке, так что руки были свободны и для растирания себя любимой, и для зверского колотуна.
