На пароходе «Станюкович» мы с мамой плыли по Волге в город Горький. В гости к моему дяде. Именно там я уронил за борт любимую игрушку — тряпичного клоуна Петю. Горю моему не было предела. Но любовь к пароходам все же осталась. Меня и сейчас волнует дегтярный запах пристани.
Все мое детство прошло в состоянии всеобщего невротического ужаса перед огромным грибом. Он, этот ядерный гриб, изображался на многочисленных антивоенных плакатах, а также на учебных плакатах по гражданской обороне.
Еще все говорили про какие-то особенные тайные бомбоубежища, где на несколько лет припасены продукты и питьевая вода.
И вообще считалось, что война неизбежна. Просто надо ее как можно дольше оттягивать.
Прочитав книжку «Человек с Луны» про Миклухо-Маклая, мы стали играть в папуасов. Бегали с самодельными копьями, украшались бусами из рябины и бузины, сооружали шалаши и орали дикими голосами. В книжке папуасы были очень хорошими.
Сосед дядя Ашот все время читал газеты и время от времени на кухне пересказывал, что он там вычитал. Говорил он с забавным армянским акцентом.
Однажды, пересказывая очередную статью из газеты, он сказал: «А римская папа заявила…»
Подавившись смехом, я убежал в нашу комнату, где смеялся еще минут десять.
Как звали мужа Антонины Алексеевны, я не помню. Что и немудрено: я его почти никогда не видел. Он работал на Метрострое. Работал по ночам. Утром он приходил домой, усталый и неразговорчивый, не раздеваясь входил в кухню, где в полном молчании съедал полную сковородку котлет с гречневой кашей. Потом, так же молча, уходил в свою комнату и спал до вечера. Поздно вечером уходил в свое подземелье. Он казался очень загадочным.
Ни радио, ни телевидение об этом не сообщило. Об этом сообщила лишь крошечная заметка в газете «Известия» — где-то справа в углу, рядом с прогнозом погоды и курсом иностранных валют.
Подробности узнавали по радио «Голос Америки».
В начале 1960-х годов его портреты висели во многих квартирах. На них он был с красивой белой бородой и в свитере. В квартирах «попроще» висел портрет Есенина рядом с березкой. В квартирах «еще проще» висела репродукция с картины «Шоколадница».
Это сейчас слово «Останкино» ассоциируется прежде всего с телевидением. А раньше это было довольно отдаленное захолустье. Говорили: «Он живет далеко, где-то в Останкино».
«Где-то в Останкино» жили какие-то наши родственники. И я однажды побывал там вместе с родителями.
Бледно-розового цвета двухэтажные бараки. Кривобокие домики со щербатыми заборами. Голосистые дворняжки на привязи. Тетки в телогрейках и серых пуховых платках с керосиновыми бидонами.
«Сегодня у нас новая тема, — неторопливо и с дидактическими повторами говорил нам новый учитель истории и одновременно завуч Иван Тихонович Дронов. — Новая тема. Древний. Египет. Древний. Египет. Древние египтяне (ударение на втором слоге). Древние египтяне. Жили в лаброврадельческом государстве. В рабловрадельческом государстве. Запомнили?»
Ага, запомнили.
Мой знакомый из Вологды как-то приехал в Москву и пошел в какой-то ресторан. Человек он был пьющий и в этом состоянии довольно скандальный.
В общем, он там, в этом ресторане, умудрился очень быстро поругаться с одним из посетителей и они отправились в уборную, чтобы выяснить отношения.
Сначала ударили его. Потом — он. Ударив своего противника по скуле, он с ужасом увидел, как из головы ударенного выпал небольшой шарик, звонко ударился о кафельный пол и закатился под раковину.
Это был глазной протез.
Мой знакомый настолько испугался, что мигом протрезвел и тут же стал мириться.
