– Слава богу, наконец-то ты здесь, – услышала она над своим ухом знакомый голос, и дверь захлопнулась перед самым носом парня, который, не успев затормозить, прямо впечатался в нее.
– Слава богу! – повторила Аня.
Мариша не поняла, чему она, собственно, радуется: ее ли приезду или тому, что парень расквасил себе нос об обшивку двери, однако решила не уточнять.
– Привет! – откликнулась она. – Роскошно живешь! Кто это у тебя в саду копошится? В большие дамы выбилась, работников нанимаешь в собственный сад?
Но, к ее удивлению, вместо того чтобы польщенно захихикать, Анна горько зарыдала.
– Какие работники! – всхлипывая, пояснила она. – Это родственнички моего жениха роются в надежде найти его.
– Вы его закопали в саду? – ужаснулась Мариша. – Могли бы обращаться с ним повежливее. Все-таки от него все вы зависите.
– Так это надо было Вернеру сказать, – продолжала рыдать Аня. – Такой дурак, сам его закопал, а мне даже не намекнул, где его искать.
– Кто закопал? – чувствуя, что теряет нить разговора, не понимала Мариша.
– Вернер!
– А сам он где? – осторожно осведомилась подруга.
– В морге! – всхлипнула Аня. – Так жаль!
– Значит, закопал в землю, – повторила обескураженная Мариша.
– По крайней мере так думают его родственники, – вздохнула Аня. – На самом-то деле, может, они так и не думают, но что им делать, если я их в дом не пускаю, вот и роются в саду. А на самом деле он вполне мог оставить его дома, только я пока не нашла.
– Да кто он и кого его? – не выдержала Мариша.
– Ах да, ты же ничего не знаешь, – спохватилась Аня. – Ну, пойдем, я приготовлю нам с тобой чего-нибудь пожевать и попутно введу тебя в курс дела. Раз уж мы теперь оказались в одной лодке, в смысле в одном доме.
И пока готовила еду, Анна успела рассказать Марише о событиях прошлых дней.
– И вот теперь я вынуждена все время сидеть дома, потому что, если отлучусь, эта стая шакалов сразу же ворвется в дом, перевернет все вверх дном, но завещание найдет. А догадываешься, что они с ним сделают, когда найдут?
– Уничтожат, – проявила Мариша редкую проницательность.
– Именно, – с унынием подтвердила Аня. – А потому я никуда не хожу, караулю. Ты не подумай, я вовсе не гонюсь за чужим добром, но очень уж хочется насолить этим мегерам. Доченькам и жене. Я и сама обыскала уже почти все комнаты, но дом такой огромный, что мне одной не справиться. Роюсь в каких-то шкафах, но пока мало что нашла.
– На таком питании ты долго не продержишься, – заметила Мариша, оглядев салатницу, полную яблочного повидла, чашку с кофе, вазочку с мороженым и консервированный зеленый горошек. – А ничего посущественнее у тебя нет?
– Говорю же, что я третий день из дома ни шагу. Вот и живу старыми запасами. Если бы ты не приехала, не знаю, что бы и делала. На яблоки я уже смотреть не могу. А ничего другого в доме не осталось. Теперь трясусь, как бы эти копатели не повредили водопровод и электрический кабель, мало радости сидеть взаперти без тепла, света и воды.
– А чего они тебя с приставом отсюда не выдворят? – спросила Мариша. – Взломали бы дверь, и вся недолга.
– Они пробовали, да у них тут такие дурацкие законы, а может, и не законы вовсе, а просто потому, что начальник местной полиции учился вместе с Вернером и терпеть не мог его жену. В общем, меня он трогать не разрешил. Сказал, что если за месяц завещание не найдется, тогда пусть суд решает, а пока я могу жить здесь. К тому же нашлись целых три надежных свидетеля, которые подтверждают, что Вернер оставил в завещании дом и деньги мне. Вот я и ищу. Поможешь мне?
– Помогу, – охотно пообещала Мариша. – Только ты мне сначала скажи, каким образом умер твой жених?
Старательно пряча глаза, что Марише совсем не понравилось, Аня сказала:
– Честное слово, я тут совершенно ни при чем.
– Ты давай не финти, – рассердилась на нее Мариша. – Хочешь, чтобы я тебе помогала, изволь выложить всю правду.
– В общем, вскрытие показало, что он умер от разрыва сердца. Разрыв сердца наступил вследствие большой дозы возбуждающего средства типа эфедрина, который был подмешан в мороженое, – сказала Аня. – А при падении ударился головой о крюк в ванной и утонул.
– Надо же, – удивилась Мариша. – Три раза, считай, умер.
При этих словах Аня снова покраснела и отвела глаза, что не укрылось от Мариши.
– А больше ничего? – подозрительно спросила она подругу.
– Больше ничего, – поспешно заверила ее Аня. – Эту дрянь нашли только в ванильном мороженом. Значит, это сделал кто-то знавший, что Вернер предпочитает этот сорт мороженого. Но ведь в доме были только близкие. Версию случайного попадания наркотика в мороженое пришлось тоже отбросить. Вся остальная партия, что осталась в магазине, оказалась вполне безопасной и съедобной. Полиция проверила, уж можешь мне поверить.
– Но, в общем-то, вещество, что слопал Вернер вместе с мороженым, было не ядовитое? – уточнила Мариша. – То есть той дозы было мало, чтобы он скончался от желудочного отравления? Будь его сердце покрепче, он вполне мог бы и не кинуться?
