– Надежда Сергеевна, его сестра по матери, – предложил Ганс.
– Она согласна вызвать его? – поинтересовался Гейдрих.
– Да, Адмирал, ей предложили…
– Значит, верно, что родственники запросто продают своих, – усмехнулся Гейдрих.
– Я очень надеюсь на тебя, Иван, – всхлипнула державшая телефонную трубку стройная светловолосая женщина лет тридцати пяти.
– Ладно, – буркнул мужской голос. – Помогу, так и быть. Хотя где ты, Надежда, была, когда мои…
– Ваня, – вздохнула она, – я была дома, а вот почему ты не сообщил? В общем, приедешь, мы все обговорим.
– Погодь-ка, а на кой ляд я туда поеду? Вышлю тебе денег и…
– Во-первых, мы давно не виделись, – не дала договорить ему Надежда. – А во-вторых, увидишь своего племянника.
– На кой ляд он мне нужен, литовский выкормыш? – усмехнулся собеседник. – Я тебе…
– Между прочим, – вмешалась она, – этого литовского выкормыша зовут Иван.
– Ты серьезно?
– А зачем мне врать? – спросила Надежда.
– Тогда еду, – вздохнул Иван. – Вот уж не думал, что ты сына в мою честь назовешь. В общем, через неделю приеду. Я тут немного… ну, в общем, в себя прийти надо… Иван, значит, – вздохнул мужчина. – А фамилия его как?
– Плечкайтис, – виновато ответила она.
– Нормально, Ванька Плечкайтис. Так я фамилию-то произнес?
– Так.
– В общем, приеду, – повторил Иван. – Через неделю точно, но может, и раньше. – И телефон отключился.
– Он приедет, – положив трубку, посмотрела Надежда на сидевших на диване мужчину и женщину.
– Я так и поняла, – усмехнулась крепкая женщина лет тридцати пяти с резкими чертами лица. Куривший у открытого окна высокий плечистый мужчина лет сорока, поморщившись, бросил взгляд на Надежду и, отвернувшись, уставился в окно.
– Андрис, – окликнула его Надежда, – а ты чем недоволен?
– Я всем доволен, – по-литовски проговорил он. – Просто ты забыла, что он твой брат. А им он нужен не для того, чтобы угостить пивом. – Затянувшись, мужчина потушил окурок и вышел.
– А ваш муж, кажется, недоволен, – усмехнулся сидевший на диване длинноволосый мужчина.
– Он всегда такой, – отмахнулась Надя. – Да и чему радоваться? Мы вот-вот должны будем отдать банку…
– Как только появится Ивлев, – перебил ее мужчина, – вы сразу получите обещанную сумму. Кроме того, деньги, которые привезет господин Ивлев, достанутся вам, – добавил он. – Поэтому нет повода для переживаний.
– Спасибо вам, – вздохнула Надежда.
– Извините, – заговорила сидевшая женщина, – а сына действительно зовут Иван?
– Нет, конечно, – усмехнулась Надя. – Моего сына…
– А вы умная! – рассмеялась она. – Знаешь, Шульц, – по-немецки сказала женщина, – я с удовольствием прикончу эту жадную шлюху.
– Я понимаю тебя, Марта, – кивнул он.
– А о чем вы там говорите? – подозрительно спросила Надежда.
– Просто восхищаемся вашим умом, – ответила Марта.
– Да, надо ехать, – кивнул, открывая бутылку пива, крепкий худощавый мужчина лет сорока пяти. – Конечно, Надька стерва, уехала в Литву, к этим фашистским прихвостням. Но мужик у нее вроде как ничего. Хотя, собственно, я его и видел-то один раз. Даже имени не помню.
– А по-моему, Ванька, – тоже взяв бутылку «Жигулевского», качнул головой лысоватый детина примерно такого же возраста, – зря ты это затеял. Не просто так она тебя в Литву зовет. Ты же говорил, что вроде как тебя какая-то немчура искать может.
– Да я тут подумал, – сказал Иван, – не немцы Зудина взорвали, а кто, не знаю, понять не могу. За что его? Тут как раз жена и сын… – опустив голову, вздохнул он. – И ни до чего мне стало. И плевать было, найдут или нет. Слышал про камни бессмертия?
– А это что еще за хренотень такая? – удивленно спросил детина.
– Просто алмазы так называют, – отпив пива, объяснил Иван. – Семь штук их. Какой-то святой, или что-то наподобие, вроде как их в Персии в реку какую-то бросил. По крайней мере так говорят. А они, камушки эти, алмазы, разноцветные. Переливаются при освещении разными цветами. Дорогие очень. Ну и вроде как все семь камушков могут дать человеку бессмертие. Я тоже, конечно, не верю в эти дела, но в Монголии одна лаборантка профессора, который нашел камень, была серьезно больна. Простыла вроде сильно. Ну и что-то там с камушком этим делала. Анализ или еще что-то, но болезнь как рукой сняло, – добавил он. – И это не сказка, а действительно так и было. И я этот алмаз в руках держал. И человека, точнее, нескольких, из-за него пристрелили. Собственно, если не мы бы их, то бы нас положили. А тот, кто все это задумал, с нас бы деньги получил, а алмаз отвез хозяину. Не знаю его, – пояснил он. – Меня просто за деньги наняли. Помнишь Отто Тормана?
– Койота? – усмехнулся детина. – Да как не помнить? Тот еще отморозок!
– Вот я его и пристрелил там, в Монголии, – сказал Иван.
– Погодь, Ванька, когда ты его, говоришь, пристрелил?
– В конце ноября, – ответил Иван. – А потом…
– Так я его в середине декабря в Ярославле видел, – сказал Григорьев и глотнул пива.
– Что?! – замер Иван. – Кого ты видел?
– Тормана, Отто Тормана, Койота.
