Нажимает на правую щеку, заставляя развернуться влево. Дверь распахивается и резкий вскрик вырывается из горла, потому что в этот момент в комнату вталкивают Артема...
Не могу смотреть на его окровавленное лицо, мне так страшно, что только высшие силы знают, каких усилий мне хватает, чтобы не упасть. Чтобы просто устоять на коленях.
— Ну что, Верт, будешь девочку свою спасать, а? Она такая сладкая... — обходит меня, втягивая ноздрями мой запах, словно хищник, вот-вот приготовившийся вкусно отобедать, — Такая нежная...
Клацает возле моей шеи зубами, и я от неожиданности дергаюсь словно от удара. Смеется и его хохот поддерживают остальные. Стадо...
Бруно медленно направляется к Артему, и я зажмуриваюсь, когда он замахивается на него тростью. Но не слышу ни удара, ни вскрика.
Открываю глаза, вижу, как морщится Артем и в груди все сжимается от дикой жалости к нему.
— Отпусти её, — говорит он с трудом, громко дышит, но голос тверд и даже угрожающ.
Мне кажется, что сейчас все вокруг рассмеются, но напротив, в комнате, в которую сквозь большие, почти панорамные окна льется нестерпимый яркий солнечный свет, наступает зловещая тишина.
Бруно неспеша разворачивается и вновь идет ко мне и молча наблюдает. Осмеливаюсь вновь взглянуть в его лицо, правда все же подняться не пытаюсь, не хочется лишний раз быть битой.
— Я не понимаю, что все от меня хотят, — как можно спокойнее начинаю я, уверенная, что сейчас меня заткнут, но на удивление, меня внимательно слушают, — Я правда не знаю ничего, в том числе и о брате. Я никогда не знала о его делах...
Замолкаю, понимая, что мои слова — пустое, но пока меня не перебивают все же осмелев, продолжаю:
— Я очень хочу знать, что с ним случилось, погиб ли он на самом деле. Хотя если честно у меня нет никаких сомнений на это счет, иначе...
Замолкаю и опускаю голову. Бруно не выдерживая, тростью поднимает мне подбородок и смотрит прямо в глаза:
— Иначе что?
— Иначе он бы связался со мной.
Улыбается.
— Думаю, что этого и ждут твои дружки...
Не понимаю о каких дружках ведет речь.
— Если бы был жив, то никогда бы не позволил... — осекаюсь, не рискуя продолжать.
— Ты значит плохо знала своего братца. Впрочем, я тоже. А вот он вполне, правда Верт? Как и Жанна, да?
— С*ка! Я тебя порву!
В ужасе наблюдаю как Артем из последних сил бросается на мерзкого старика, но тут же получает удар под колено. Вновь падает под градом тычков и ударов, даже не стараясь закрыть лицо. Пытаюсь рвануть к нему, но кто-то сбивает меня с ног. Слышу собственный крик, и боль во всем теле от града ударов. Захлебываясь в слезах, слышу насмешливо-презрительный голос Бруно:
— Как ты еще жив, такой дебил, ума не приложу. Глебка звонил, просил за тебя, а ты тут цирк с конями устраиваешь. Нехорошо...
Чувствую, как меня куда-то волокут, пытаюсь разлепить болезненнее веки, но в глазах только кровавая пелена. Бросают словно щенка на пол, пинают напоследок ногой и уходят.
Слышу звук ключа в замке и ползу к ближайшей стене. В комнате темно, я ничего не вижу и сейчас как никогда испытываю чувство под названием «дежавю». Чуть поскуливая от разливающейся по измученному телу боли, облокачиваюсь спиной о прохладную стену и кладу голову на руки.
Нет ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Даже желание жить куда-то пропадает, оставляя вместо себя какую-то пустоту, выжженую пустыню. Ничего не хочу. Ничего не чувствую. Если не двигаться, то даже боли почти нет. Даже глаза не болят, если их не пытаться открыть. И рот тоже, если не шевелить губами, почти не болит. Ничего не болит, будто я уже мертва. А что... может я и правда уже того?
Вот сейчас откроется дверь, и проем озарится божественным сиянием и предстанет мне какой-нибудь ангел. Да вот же он... стоит... правда груб немного, тащит меня за шиворот прямиком в рай.
Возмущаюсь немного грубости ангела. Я сама пройду этот длинный коридор. Да что там, пробегу. Отмучалась, скажут родные, наконец-то!
— Что ты там бормочешь-то?
— Она спрашивает скоро ли рай...
Сквозь вату доносятся странно знакомые голоса и тут щеку словно обжигает.
— Приехали. Выходи.
Поднимают и вновь куда-то тащат. Спустя мгновение приходит узнавание и понимание. Я все еще здесь, а жаль.
Кое-как разлепляю глаза. Кажется, что они уже окончательно заплыли, даже представлять боюсь, как сейчас выглядит мое лицо. Хотя не так уж это и важно.
Нахожусь в каком-то кабинете. То, что я не одна, понимаю не сразу. Только когда чувствую дыхание на своей шее, вздрагиваю всем телом и дергаюсь, чуть не упав при этом.
Смех Бруно настолько отвратителен, что мне кажется, будто сейчас меня вырвет прямо на дорогой паркет.
— Тсс... не рыпайся, не трону. — выдерживает театральную паузу и продолжает, — Пока.
Обходит меня по кругу, понимая, что все, финита ля комедия, деваться мне больше некуда.
— Присаживайся, — неожиданно нормальным голосом произносит старик и отодвигает мне кресло.
Не сразу делаю то, что он просит. И хотя в этом нет никакого смысла все же спрашиваю:
— Зачем?
— Хочу предложить тебе сделку...
