— Мы не можем уехать, — терпеливо пояснила я, — до тех пор, пока кое-что не выясним.
— И что же?
Я бросила взгляд на Макса, который таращился на свой стаканчик с остатками кофе как новобранец на гранату. Ага, сообразил, значит.
— Илья Антонович почувствовал себя плохо не просто так. Это случилось после того, как он выпил кофе.
— Мы все выпили по стаканчику кофе, и ничего страшного, — примиряющим тоном сказала Натэлла.
— Видимо, в стакане Венедиктова было то, чего не было у других. Там был яд.
— Да бросьте, что за бред! — отмахнулся Боря Коган. — Илья Антонович много лет мучается гастритом, у него язва, все об этом знают.
— Там был яд, — упрямо повторила я. — Или какое-то вещество, которое подействовало на больной желудок как яд. Это спровоцировало приступ.
— Кому нужно отравлять Илью? — нахмурился Каменецкий. — В жизни не слышал такой ерунды.
— А никто и не пытался отравить Илью Антоновича, — тихо проговорила я. — Отравленный кофе предназначался другому человеку.
Все уставились на Макса, который растерянно заморгал.
— Я не хотела выносить эту историю на всеобщее обсуждение, но сейчас не вижу другого выхода. — Я резко поднялась. — Дело в том, что вашего коллегу Максима Ионова на протяжении последних трех месяцев систематически травили веществом, вызывающим неадекватное поведение и галлюцинации. Именно поэтому Максим совершал те странные поступки, о которых все вы знаете.
Макс опустил глаза. Сцена была на редкость неприятной, но выхода у меня не было.
— И сегодня, прямо сейчас, отравитель сделал еще одну попытку, — продолжала я. — Этот стаканчик кофе предназначался совсем не Илье Антоновичу.
— Почему же он жив-здоров, а Илью увезла «Скорая»? — хмыкнула Натэлла.
— Потому что я перевернула поднос. Венедиктов пострадал случайно. На его месте мог быть любой из вас.
— Нет, — неожиданно подала голос Соня. — Не любой.
— Почему?
— Потому что только Илья Антонович и Максим пьют латте. Это все знают. Я всегда приношу им латте, а остальным американо. Видите, — она кивнула на пустой стаканчик Венедиктова, валяющийся под креслом, — крышка другого цвета.
— Вот и объяснение, — сурово сказала я. — Никто не покинет съемочную площадку до приезда полиции, которую я прямо сейчас вызову. Среди вас убийца. Сегодня его должны наконец схватить. Он больше никому не причинит вреда.
Каменецкий, Натэлла, Соня, Кирилл, Алена, Макс и все остальные члены съемочной группы потрясенно смотрели на меня. Я поднесла телефон к уху.
— Не надо полицию, — вдруг сказала Соня. Она выступила вперед и откинула со лба кудрявые волосы.
— Соня? — ахнула я. — Так это ты? Хочешь сделать признание?
Вот уж кого я не думала подозревать.
— Вы не так поняли, — смутилась толстушка, но тут же справилась с волнением. — Просто я знаю, кто этот отравитель.
В толпе произошло какое-то движение, послышались крики: «Держи, держи! Уйдет!», и нашим глазам предстала потрясающая картина. Посреди площадки «оборотень» Владик Малеев выворачивал руки Кириллу Кулагину. Темноволосый красавец вырывался и норовил лягнуть Влада, но тот держал крепко и умело.
— Он помогал мне готовить кофе, — не глядя на Кирилла, сообщила Соня. — Он прекрасно знал, что латте пьют только двое из нашей группы. И я сейчас вспомнила два момента. Когда вы сказали об отравителе… Это Кирилл забрал из гримерной Максима коробку из-под печенья, помните, ту, с оленями. Унес к себе и спрятал. Я сначала не поняла, что это значит.
— А второе?
— Второе? — Соня повернулась и посмотрела прямо в лицо Кириллу, который прекратил вырываться и с интересом уставился на нее. — Второе — это то, что Кулагин окончил в Казани три курса химфака и только потом решил стать актером.
Неожиданно он весело фыркнул:
— Софья, ты прямо Павлик Морозов! Ты же в меня влюблена, я ведь знаю. Смотришь как недоеная корова. И надо же — выдала!
Толстушка опустила голову, и кудрявые волосы скрыли пылающее лицо.
— Значит, ты мне подсыпал эту дрянь? — потрясенно произнес Макс и вдруг подскочил и принялся бить Кирилла. Это не были какие-то истерические пощечины. Нет, Ионов дрался умело, грязно, как уличная шпана, норовя выдавить глаз или разорвать рот. Между ног он несколько раз въехал противнику со снайперской точностью. Кулагин заорал:
— Хватит!
Мне пришлось вмешаться и применить силу, потому что Максим никак не хотел отпускать отравителя. Наконец нам с Малеевым удалось растащить врагов.
— Почему, блин, почему? — выл Ионов, пытаясь издалека дотянуться до Кулагина.
— Это как раз понятно, — пожала я плечами. — Винсент, которого играет Кирилл, — младший брат главного героя, партнер и конкурент в соревновании за любовь зрителей. Рано или поздно надоедает быть вторым, да, Кирилл? Особенно когда ты уверен, что достоин быть первым.
— Вы что, серьезно? — ахнул продюсер.
