— Петька? Наташка его своим родителям спихнула и вслед за Максом сбежала. Ему уже шесть, скоро в школу пойдет.
В голосе Вари впервые прозвучало что-то человеческое.
— Что вы будет теперь делать? — спросила она, вынимая из прически шпильку и вертя ее в руках.
— Ничего, Варя. Оставляю вас наедине с собственной совестью.
— Вот и правильно, — библиотекарша спрятала шпильку и улыбнулась вполне приветливо. — С совестью я как-нибудь договорюсь. Доказательств у вас все равно нет, а все, что я вам здесь наговорила, слышали только вы. А в этом подвале никакая техника не работает, даже мобильный не ловит. Так что если у вас включен диктофон, записать мои показания вам все равно не удастся.
— У меня к вам последняя просьба.
— Да? — она снова насторожилась.
— Отведите меня к этой заброшенной шахте.
Варвара Ионова скривилась, но отправилась за ключом. Она заперла библиотеку, и мы пошли через весь город туда, где упокоился несчастный адвокат Миносян.
Над провалом заброшенной шахты был выстроен деревянный ангар. Крыша ангара прохудилась, и, похоже, саму шахту закрыли уже очень давно. Обстановка в целом напоминала заброшенный военный завод в пригороде Тарасова. Теперь понимаю, почему Максим Ионов так болезненно отреагировал, оказавшись там.
Высоты я не боюсь, поэтому подошла и заглянула вниз. Варя стояла поодаль. Ничего не разглядеть, только слышно, как глубоко внизу журчит вода. Где-то там и тело адвоката, если его до сих пор не унесло подземным потоком.
— Бросьте это дело, а? — посоветовала Варя Ионова. — Вам же лучше будет.
— Не могу, — честно ответила я. — Кстати, имейте в виду, что я, возможно, еще вернусь.
Библиотекарша исчезла в проломе стены. Я осталась одна. Выкурила сигарету, стоя на краю и слушая шум подземной реки. Потом бросила окурок в шахту, взглянула на часы и поняла, что пора двигать в сторону вокзала.
По дороге я успела еще заглянуть к родителям Наташи. Сказала, что была коллегой Максима, что хорошо его знала, что он рассказывал мне о своем сыне… Это была ложь, Макс упомянул о ребенке за пять секунд до гибели, но как иначе мне было подойти к ним поближе? Как выяснить правду?
Старички переглянулись. Родители Натальи были похожи друг на друга, как брат и сестра. Они вывели в коридор сонного щекастого малыша в пижаме со слониками. С заспанного лица на меня глянули глаза Макса, синие, с длинными пушистыми ресницами. И улыбался мальчик точно так же — совершенно очаровательно. Такой улыбкой можно обезоружить кого угодно.
— Привет! — сказала я. — Ты Петя, да? Петя Ионов?
— Он Соломин, — строго поправил меня дедушка.
Я пожалела, что не прихватила никакого подарка. Но ведь я не подозревала о существовании этого мальчика.
— Петенька, беги, поиграй, — сказала старушка.
— Знаете, мы не хотели бы говорить о нашей дочери, — вздохнул старичок. — Наташа давно не живет с нами. Мы даже не знаем, где она, жива ли…
Судя по всему, еще как жива.
— А вы не могли бы показать мне ее фотографию? — спросила я. Старички снова переглянулись и синхронно покачали головами.
— Не понимаю, зачем вам фото Натальи. — Петина бабушка подозрительно смотрела на меня.
— Если вы коллега Максима Ионова, то фото нашей дочери вам совершенно ни к чему, — поддержал жену дедушка. — А если вы из органов, мы бы хотели видеть ваше удостоверение.
— Нет, я не из полиции, я сама по себе, — призналась я. — Просто мне кажется, что я могла видеть вашу дочь.
— Интересно, где это? — поджала губы старушка. — Мы сами не видели ее много лет, с того самого дня, как она вслед за Максимом покинула Апальевск. И своего сына тоже.
Любопытная Петина мордочка просунулась в дверь, но дед строго глянул — и мальчишку как ветром сдуло.
— Вы не знаете, куда могла поехать Наташа? — продолжала я осторожно.
— Не имеем понятия. Она нам не пишет, не звонит. За все эти годы ни разу не поинтересовалась здоровьем собственного ребенка.
— И денег вы ей не посылаете? На что же она живет?
— Не знаю и знать не хочу, — скривилась старушка. — Мы родили Наташу поздно, у нас долго не было детей. Мы так радовались, что будет нам утешение на старости лет… Вот вам и утешение.
— Я слышала, что Наташа попросту больна и не может отвечать за свои поступки, — медленно проговорила я.
Старички немедленно принялись защищать дочь:
— От кого вы это слышали? Только Варвара Ионова могла ляпнуть такое.
— Эта девица явно не своем уме. Ей самой нужен психиатр.
— А наша Наталья совершенно здорова!
— Просто поздний ребенок с трудным характером.
Я вспомнила рассказ Макса, как Натаха подговорила его сбросить в шахту едва живого адвоката… Да, трудный характер налицо.
Я встала.
— Спасибо вам большое, мне пора. У меня поезд через час.
Пока я обувалась в прихожей, старички скрылись в комнате, и оттуда доносились их приглушенные голоса. Я намеренно возилась со шнурками, чтобы дать родителям беглянки все обсудить. Мне показалось, они что-то хотят добавить к сказанному.
Дверь комнаты приоткрылась, и в проеме показалась круглая физиономия Петра Максимовича.
— Тетя, а вы правда мою маму видели?
