«Он был огромен; непросто отыскать равного ему среди известных греческих атлетов или лучших натренированных воинов варварских племен… При его вспыльчивости такая сила наводила на всех страх. Терпеливое и сдержанное управление Максимин заменил по-варварски жесткой автократией, хорошо зная о враждебном к себе отношении, причиной которому было то, что он стал первым императором, поднявшимся до высочайшего положения из самых низов. Максимин был варваром как по происхождению, так и по характеру, унаследовав от своих сородичей грубый и жестокий нрав… Его достижения обеспечили бы ему более высокую репутацию, не будь он слишком безжалостен даже к своим союзникам и подчиненным».
Группа всадников с вершины холма смотрела на наведенную через реку понтонную переправу.
Один из всадников на добрый локоть возвышался над остальными: Гай Юлий Вер Максимин, командующий западными легионами.
— Он идет сюда со своими сирийскими легионами, — сказал Маний Митрил Скорпион, префект лагерей собравшейся у Могонтиака армии. — С мавританской конницей, осдроенскими лучниками, парфянскими ауксилариями. Мне это не нравится.
— А мне нравится! — заявил Максимин. — Легкая конница, стрелки, пращники — это то, что нам нужно. В германских лесах они нам очень пригодятся.
— Так-то оно так, но ведь у нас есть свои лучники и своя легкая конница, — сказал Гонорий Плавт, три дня назад назначенный praefectus VIII augusta leg.[71] — Александр же оголил восточные границы, забрал даже мавританскую конницу из ливии. Он ведет с собой слишком большое войско. Большее, чем требуется тебе. Я думаю, он намерен сместить тебя с должности командующего и командовать армией сам.
— Глупости, — высокомерно ответил Максимин. — после того как алеманнские племена объединились, есть только один человек, способный их разгромить. Это я. Неужели ты думаешь, что этот мягкотелый мальчишка рискнет
— Я ничего не думаю, Гай, — сказал плавт. — Я лишь передаю то, о чем говорят в Риме. — И уточнил на всякий случай: — Не на форумах — в палатине. Сенат тебя ненавидит за то, что ты отстраняешь их от командования армией…
— Все назначения утверждены императором! — возразил Максимин.
— Вот это меня тоже настораживает! Слишком легко утверждаются все твои проекты. Это не похоже ни на Александра, ни на его мамашу…
— Не беспокойся, — сказал Максимин. — У меня здесь тоже три легиона. А через месяц подтянутся еще два. И все они преданы мне и только мне! Все знают: из мальчишки никудышный командующий. Только и умеет, что откупаться после глупых потерь![72] Трудно поверить, что это — потомок победоносного Септимия! Воистину измельчали наши августы!
— Вот прекрасный случай поправить положение, — усмехнулся Маний Митрил.
— Нет! — отрезал Максимин. — Я присягнул императору — и присяге не изменю! Я не Макрин![73] Хватит об этом. Сейчас я намерен думать только об алеманнах…
