Парень появился тут же, словно ждал за дверью. А может, и впрямь ждал.
— Распорядись, чтобы моим гостям подали сухую одежду, горячее вино и перекусить.
— Да, Аласейа. — Книва тоже узнал Фарсанза, но на его лице не отразилось ничего. Несмотря на юный возраст (ему недавно исполнилось шестнадцать) парень владел собой безукоризненно.
— Кто из вас — уста моего друга? — спросил Коршунов.
— Я. — Борода полностью переменила скуластую физиономию полусармата. Узнать его можно было только по глазам. И по повадкам.
— Прошу наверх. — Коршунов повернулся и двинулся вверх по лестнице. Претендент на боспорский престол последовал за ним, а за боспорцем — Красный.
Гепид Фарсанза не признал и полагал своим долгом на всякий случай подстраховать Алексея.
— Я дам тебе двадцать восемь кораблей, — сказал Фарсанз. — Из них три — боевые.
— Маловато, — поморщился Коршунов.
— Это почти всё, что у меня есть. Большая часть флота повинуется Рескупориду.
— Ладно, пусть будет двадцать восемь. У меня еще есть боранские. Чего ты хочешь взамен?
— Треть из того, что будет доставлено на моих кораблях.
— Треть — слишком много.
— Я рискую всем, — напомнил Фарсанз. — Без этих кораблей — а ты можешь их потерять, верно? — я все равно что мертв. У меня нет никаких шансов победить Рескупорида.
— Без моей поддержки у тебя тоже нет почти никаких шансов, — заметил Коршунов. — Ты знаешь: я удачлив. Если этот набег будет успешен, на следующий год у меня будет пятидесятитысячная армия. Мне нужны деньги, поэтому пятая часть — это всё, что я могу тебе предложить…
— Ему не понравилось, когда ты сказал о пятидесятитысячной армии, — сказал Красный, когда боспорцы отбыли.
— Еще бы! Он ведь понимает, что с такой армией я могу прихлопнуть разом и его, и Рескупорида.
— Я бы на твоем месте так и сделал. Боспорское царство — жирный кусок! — Глаза гепида алчно блеснули.
— Может быть, я так и сделаю, — кивнул Коршунов. — Но у меня пока нет пятидесяти тысяч. Так что не будем загадывать на два года вперед, ограничимся будущим сезоном.
Соединенная эскадра из пяти десятков боранских кораблей, двадцати восьми — боспорских и одного — римской постройки бороздила зеленую воду Черного моря. Все-таки Коршунов уговорил их идти напрямик. Боранских и боспорских моряков он поразил искусно начертанной картой черноморских берегов. Эта карта, вкупе с прежними достижениями Коршунова, настолько подняла авторитет Алексея, что здешние мореманы перевели его из «сухопутных чайников» в «квалифицированные пользователи». И приняли заявление о том, что Аласейа Большая Вода способен плыть по морю без помощи береговых ориентиров: сочли, что это умение — из области мистического, а не рационального. А коли так, то и обсуждать нечего. Коршунов не стал их переубеждать, хотя жалел, что некому оценить проделанную им зимой титаническую работу. Ведь он, фактически с нуля, разработал систему навигации, сконструировал секстан[12] и продумал всю необходимую математику. Главное — моряки приняли его предложение, а всем прочим было по барабану, как плыть. Лишь бы быстрее и безопаснее.
В поход вышли, едва только отгремели весенние шторма и море подуспокоилось. Стартовали от устья Днепра-Борисфена. Именно там сконцентрировалось коршуновское войско: гепиды, герулы, гревтунги и прочие готы. Одохар не приехал. Не потому, что ему было зазорно ходить под командованием своего бывшего дружинника, а потому что гревтунги готовились к очередной экспансии в южном направлении, что, естественно, требовало присутствия военного вождя. Земли, присмотренные Одохаром для этого дела во время прошлогоднего похода, были отнюдь не свободны. Но хитроумный Одохар использовал сборную армию, которая двигалась к Боспору, для оказания психологического давления на обитателей облюбованной территории. Именно поэтому вышеупомянутая армия шла к устью Борисфена, а не через Меотиду — к Боспору киммерийскому, как предлагал Коршунов, рассчитывая попутно поддержать своего союзника Фарсанза.
Ничего, обратно поплывем прямо к Боспорскому проливу, решил Коршунов, погрузил на корабли свое воинство и припасы — и двинулся к цели.
