Одним из первых дел, что провел в сентябре прошлого года Михаил Николаевич, как только стал председателем Государственного совета — это перенос места его деятельности и всей его деятельности из Зимнего дворца в Мариинский. Сделано это было по требованию жандармского корпуса, считавшего, что охрана царской семьи из-за наличия семи с половиной десятков советников становится намного сложнее. Впрочем, от недавнего взрыва это императорскую семью не спасло. Жандармский корпус показал свою полнейшую несостоятельность в борьбе с террористами. И это был один из вопросов, которые необходимо было решать в кратчайшие сроки. Из двух важнейших вопросов: Что делать? и Кто виноват? Решили все-таки рассматривать первый. Со вторым предстояло еще очень долго разбираться. На начало 1880 года Государственный совет Российской империи насчитывал семьдесят пять членов. Они собирались в большой зале Мариинского дворца, имеющем полукруглую форму. Первоначально планировалось что сенаторы будут размещаться за круглым столом, но их число превышало вместительность помещения в таком случае, тогда пошли иным путем: сделали два полукруглых стола, один из которых находился как бы внутри другого. В общем получилось две неравных полуокружности. Зато места хватило всем. Небольшой стол председательствующего был внутри малого круга. Зал с высокими потолками без росписи был задрапирован тканью, напротив председательствующего места находился большой портрет покойного государя-императора с траурной черной лентой.
Никогда в жизни моей не было у меня столь тяжкой обязанности, как в сей скорбный день. И что из того, что все собравшиеся в сем зале были в курсе последних событий? Есть такие моменты, когда груз ответственности тяжелее каменной скалы, которую приходится удерживать на плечах своих. Господи! Дай мне сил сделать все как должно! И пусть будет все по воле Твоей!
— Господа! Мы собрались в столь сложный момент для государства Российского, что собрание нашего Совета смело можно назвать Чрезвычайным, ибо предстоит нам обсудить дела чрезвычайной важности! Но для начала я хочу попросить всех встать и почтить минутой молчания всех невинно убиенных, нашего любимого государя императора, членов его семьи, наших товарищей, погибших во время сего трагического события.
Он сделал паузу, посмотрев на собравшихся, лица у всех напряженные, тревожные, почти все только что с траурного богослужения у Зимнего дворца, руины которого продолжают разбирать, постоянно сменяясь более шести сот человек. Они не прекращали своих работ даже во время молитв, в надежде хоть кого-то спасти. Господа государственные мужи понимают всю серьезность произошедшего. Жаль, что лично не успел переговорить со всеми — времени маловато. Но, почти что полностью в затеянном деле уверен. России нужен сильный и жесткий император, иначе не выстоять! Хватит! Наигрались в либерализм!
— Гибель любимого всеми государя-императора, как и многих членов царствующего дома не просто трагедия, это катастрофа, с которой ничего в нашей истории не может сравниться! Единственное, что стало известно уже, сие происшествие не может быть природного происхождения. Значит, мы имеем дело даже не с террористическим актом, а с нападением на нашу державу. И крайне удачным нападением, в результате сего деяния врагов империи в государстве возник кризис власти. Сейчас Государственному Совету предстоит выбрать решение, которое определит возможность самого существования России. Я не преувеличиваю. Я даже стараюсь несколько сглаживать самые неприятные моменты. Ибо… Простите меня…
На глазах говорящего появились слезы. Он искренне был привязан к царственной фамилии, а в Александре Александровиче видел надежду на спасение всей страны от гнили либерализма. Ему пришлось признать необходимость нарушить закон ради спасения государства. Это претило его натуре, Валуев был человеком, все делавшим по закону, предписанию, традиции. Но сейчас приходилось идти против всего, к чему он был привычен и что считал правильным и незыблемым. Протерев непрошенные слезы платком, Петр Александрович продолжил:
