В прошлом месяце он гостил в замке у своего приятеля Уильяма Гарри Хэя, графа Эрролла-19 в его замке Слэйнс. Поводом к их знакомству, перешедшему затем в дружбу, стало увлечение этих двух истинных шотландских аристократов холодным оружием. И во время последней встречи, вечером, когда ветреная и сырая погода делала тепло каминного огня и вкус выдержанного виски особенно приятными, сэр Чарльз поделился с приятелем своей бедой.
– Вот так, Уильям, я и попал в сложное положение и, право, не знаю, как из него выйти. Самое страшное, что я ничем не могу подтвердить свои слова, и даже если мне поверят, то с моей безупречной репутацией будет покончено навсегда.
Закончив свою исповедь, он допил виски и, замолчав, устремил взор на пылающий камин, словно пытаясь в игре пламени найти успокоение для измученной души.
– Не всё так безнадёжно, мой друг, – с ободряющей улыбкой отозвался граф. – Необходимо найти толкового юриста, поднаторевшего в крючкотворстве. Уверен, что он сможет подобрать нужные параграфы в том нагромождении актов, указов и прочих документов, из коих состоит право Британии.
Заметив, что его визави хочет возразить, он остановил его жестом и продолжил говорить:
– Я понимаю, что огласка нежелательна, и это обстоятельство предъявляет особые требования к сей кандидатуре. Но в этом я смогу вам помочь, ибо среди лично обязанных мне людей есть искусный специалист. Тем паче что его сын служит офицером в одном из полков, и его карьера напрямую зависит от моего благорасположения. В общем, я собираюсь в следующем месяце посетить Эдинбург по своим делам, и заодно со мной прибудет нужный вам человек. Будьте спокойны, он поможет вам составить необходимые бумаги так, что никто ничего не сможет сказать.
Когда почтенный профессор, в сердце которого разгорался огонёк надежды, вскочил и разразился благодарственной тирадой, граф также поднялся, но неожиданно, не сдержав стон, был вынужден буквально упасть обратно в кресло.
– Снова беспокоит старая рана? – с участием спросил сэр Чарльз.
Прежде чем ответить, граф наполнил свой стакан виски более чем наполовину и выпил его одним глотком. Через минуту спиртное оказало анестезирующие действие, боль стихла, и он смог продолжить беседу.
– Увы, мой друг, хотя и прошло ровно четверть века после того злосчастного для меня сражения под Альмой, но иногда рана напоминает о себе. Но помимо боли телесной страдает и моя душа. Вы знаете про наш семейный палаш?
– К сожалению, дорогой граф, вы никогда не упоминали об этом происшествии…
Почтенный неофициальный глава клана Бойд поморщился, он не мог про это не говорить, вечно у господ ученых прохудившиеся головы.
– Именно в этот день счастливого для Британии и несчастного для меня сражения, когда меня после ранения вынесли солдаты, на поле боя остался мой палаш, который передавался в нашей семье от отца к сыну. Как только я пришел в себя, то попробовал навести необходимые справки, но, увы, наш фамильный клинок исчез. Его мог подобрать как трофей кто-нибудь из русских солдат или офицеров. Все эти годы я пытался его отыскать, но, к сожалению, всё впустую. Хотя… – на этом слове уже граф с надеждой смотрел на своего собеседника. – Чарльз, вы же известный ученый и вас, без сомнения, знают и за пределами Британии. Я понимаю, что шансы невелики, но не могли бы вы обратиться к вашим коллегам в России? Я не пожалею никаких средств, дабы вернуть эту реликвию.
Естественно, профессор заверил, что приложит все силы, дабы выполнить эту просьбу.
И вот, сэр Чарльз, сидя в своём кабинете, уже в который раз пересматривал список лиц, кои возглавляли Императорское географическое общество, выбирая из них тех, к кому он мог бы обратиться с просьбой о помощи в поиске пропавшего палаша. Естественно, что беспокоить такой безделицей председателя, коим был лично великий князь Константин Николаевич, не стоило, но два человека, занимающие соответственно вторую и третью ступень в иерархии сей уважаемой организации, были настоящими учеными и исследователями. А то, что их научные регалии были подкреплены высокими чинами, относящими их к элите чиновничества Российской империи, лишь повышало их возможности по оказанию содействия. Теперь оставалось лишь выбрать между вице-председателем Петром Петровичем Семеновым и его помощником бароном Федором Романовичем Остен-Сакеном.
Размышления профессора были прерваны деликатным стуком в дверь. Весьма удивленный тем, что его, несмотря на строжайшее предупреждение, побеспокоили, он, тем не менее, бросил короткую фразу: «Come in!», и через мгновение в кабинет вошел несколько смущенный секретарь.
– Сэр, я прошу меня простить за то, что осмелился вас побеспокоить, но в приёмной посетитель, который настаивает на аудиенции.
– И кто же он такой, что я должен отрываться от важных дел? – несколько брюзгливо спросил профессор, который не ждал визита кого-либо из начальства и мог позволить себе побурчать.
– Сэр, это некий полковник в отставке Ме-зенцоф, – секретарь по складам прочитал непривычную для него фамилию с визитки, – он прибыл из Санкт-Петербурга, из России.
