Михаил Николаевич был человеком весьма выдержанным, холодным, одинаково вежливым со всеми, но вежливость его была несколько отстраненной, тепла в его обращении не было, разве что с несколькими боевыми соратниками, с которыми он воевал на Кавказе, но число приближенных к нему лиц было невелико. Он ничего не делал быстро, был несколько нерешительным, нет, точнее, он всегда предпочитал некоторое время обдумывать свои действия и решения, тщательно взвешивал свои речи и не был слишком радикальным во взглядах. Сейчас же он был… быстр? Вот уж не скажу, как это точно сказать – он просто вулканизировал идеями и выдавал их очень быстро, при этом почти не обдумывая, но… при размышлениях, можно было оценить продуманность этих действий! Чего стоит его отказ от того, чтобы немедленно водрузить на голову корону, а провести этот акт через эрзац-собор… Глупость? Или обоснование легитимности новой правящей ветви Романовых? И какое изящное решение проблемы, чего уж я лично никак не ожидал. А его реплика о том, что надо искать того, кому сие покушение было выгодно? Вроде бы ясно, что британцам, но только ли им? А нет ли тут немецкого следа? Вопросы…
Но более всего меня поразил разговор с государем, который произошел после заседания Сената и небольшого совещания в узком кругу. Мы остались одни в комнате совещаний.
– Александр Егорович! – обратился ко мне Михаил Николаевич. – Круг ваших задач становится крайне велик, сложен, но именно вы сейчас находитесь на острие борьбы с неизвестным противником. И от вас, именно от вас во многом зависит наш успех в этой кровавой борьбе.
Жестом местоблюститель императорского престола предложил мне закурить. Табак и все необходимое для сего действа находились на отдельном столике, сам же великий князь не курил, позволив мне набить трубку и раскурить ее, не требуя от меня уверений в том, что сделаю все, что смогу.
– Сначала несколько выводов: сей страшный взрыв стал возможен только потому, что охрана Зимнего дворца была поставлена из рук вон плохо. Как надо? Я сейчас сказать не могу, да и вы сказать не можете. Но надо выделить группу толковых офицеров, которые займутся изменением системы охраны государя, его семьи и правительственных учреждений. Я бы назвал это Службой государственной охраны. И подчиняться она будет непосредственно государю. Надеюсь, вы понимаете почему, хотя эта структура будет работать в сотрудничестве с Третьим отделением и Министерством внутренних дел.
Я согласно кивнул головой: покойный государь действительно пренебрегал элементарными мерами предосторожности, и то, что до последнего взрыва ему удавалось избегать смерти, было божьим промыслом, не иначе.
– Еще более хочу заметить, что мы проигрываем войну с террористами. Я сторонник крайне жестких мер по борьбе с ними. Но сии люди фанатично преданы идее и от того весьма и весьма опасны. У Жандармского корпуса же нет навыков в захвате террористов и нейтрализации их. Опять же, нам нужна команда – группа специального назначения, которая будет ловить и арестовывать врагов государства. Я думаю, их необходимо соответствующим образом тренировать, научить захватывать противника. Действовать в домах, на улицах, тут важно, чтобы появилась некая специализация: филеры выслеживают, аналитики собирают и анализируют улики, спецназ осуществляет захват и силовые акции. Посему мы и будем призывать в Жандармский корпус много новых людей. Вы согласны с такой постановкой вопроса?
– Да, Михаил Николаевич, но делать сие на ходу слишком сложно…
– Сложно, но необходимо. Сейчас ваша первейшая задача – захватить террористов, совершивших взрыв в Зимнем дворце. И выяснить, по чьему наущению был совершен сей страшный акт. Подайте мне тот список. Вот оно… Степан Батышков?
Я присмотрелся к имени погибшего во время взрыва работника Зимнего дворца. Столяр Степан Батышков. Да… А чем это имя привлекло внимание великого князя?
– Это работник – столяр, погиб во время взрыва… – уточняю, не понимая еще, что надо уточнить.
– Во-первых, установите, действительно ли он погиб. Во-вторых, присмотритесь к нему и изучите его биографию. Тот ли это человек, за которого он себя выдает или выдавал. Ну а теперь такая фамилия, как Клеточников, о чем-то вам говорит?
– Клеточников? Это ведь…
– Николай Васильевич Клеточников, чиновник для письма в Третьем отделении, коим вы сейчас руководите.
– Да, фамилия мне знакома, хотя ничего сказать не могу… Ни плохого, ни хорошего.
