Эти слова нанесли сокрушающий удар в грудь Степы. Мир резко сузился, а осознание вины накатило, как цунами.
«Время упущено»
В его голове это прозвучало, как приговор, сразу же приведенный в исполнение.
«Это я упустил. Это я виноват. Я должен был услышать. Должен был проснуться.» — навязчиво стучало в мозгу.
Степан оперся спиной на стену и зажмурился. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Грудь разрывала острая, нестерпимая боль, но нужно было действовать.
Елену погрузили на носилки и унесли из квартиры. Степан накинул куртку и бросился следом, не чувствуя ни холода, ни усталости, ни страха.
Сев рядом с женой в машине, он смотрел на её бледное лицо и думал только о том, что она должна выжить. Только эта мысль пульсировала в его голове, гулко отдаваясь эхом в черепной коробке.
Яркий неоновый свет больничного коридора резал глаза, отбрасывая холодные блики на белые стены. Воздух пах антисептиком и усталостью. Степан шагал за каталкой, но ноги будто налились свинцом. Мир вокруг него становился всё более чуждым.
Врачи молчали, их лица оставались сосредоточенными, почти бесстрастными. Только быстрые, отточенные движения рук выдавали, что время играет против них.
Его остановили у дверей операционной.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы её спасти, — коротко бросил врач и исчез за дверью.
Двери захлопнулись, отсекая Степу от последней ниточки контроля над ситуацией. Он опустился на пластиковый стул в коридоре, откинулся на спинку и несколько раз ударился затылком об стену. Физическая боль немного отрезвила, но никоим образом не облегчила страдания.
Степан шумно выдохнул. Телефон тяжело лёг в ладонь. Пальцы машинально сжимали его, затем разжимали. Грудь сдавило. Внутри всё кричало, требовало действий, но он ничего не мог сделать. Был совершенно бессилен.
«Почему я не услышал? Почему не помог сразу? Она вероятно звала меня, а я спал, как убитый!»
Он закрыл лицо руками. В висках пульсировало. В голове проносились редкие моменты их жизни. Елена, что-то говорящая ему на кухне. Убирающая со стола. Поправляющая волосы. Степа тысячи раз видел эти образы, но никогда не всматривался. Когда она перестала быть для него живым человеком?
Минуты тянулись мучительно долго. Где-то звякала каталка, медсестра быстро прошла мимо, не глядя в сторону сидящего мужчины. Для них это был обычный день. Для него — конец всего.
Телефон завибрировал. Глухо, раздражающе. Как будто из другого мира.
На экране высветилось имя Захар.
Степан долго смотрел на мигающий дисплей, прежде чем поднести трубку к уху.
— Да, — коротко и сухо.
— Степан, — голос командира был напряженным. — Срочный сбор. Все на базе через полчаса. Ситуация серьёзная.
Он молчал. Захар ждал, а в ушах всё ещё звенело: «Время упущено».
— Я не приеду, — тихо ответил Степан, его голос был пустым.
— Что? — командир явно не понял. — Степ, это не просьба, это приказ!
— Найдите кого-нибудь другого, — тихо сказал он и сбросил вызов.
В воздухе стояла напряженность. База наполнялась спасателями, один за другим они заходили в зал, натягивая перчатки, закидывая на плечи куртки, готовясь к худшему. Захар стоял у центра стола, пальцы стиснуты в замок. Лицо каменное, голос твердый.
— Внимание. — Он обвел всех взглядом. — Массовое ДТП на трассе. Густой туман, столкновение автобуса с грузовиком. В автобусе сорок человек, в фуре двое. Огромное количество пострадавших, есть заблокированные. Некоторые, возможно, уже мертвы. Наша задача — как можно быстрее вытащить выживших и передать медикам.
Клим хмуро кивнул:
— Насколько сильно зажаты пассажиры?
— Информации нет. Но нам сообщили, что часть автобуса развернуло, он лежит на боку. Возможно, крыша продавлена.
— Водители? — уточнил Ян.
— Грузовик врезался в автобус лоб в лоб. Водитель автобуса мог не выжить. Из фуры жив, но тоже зажат. — Захар коротко выдохнул. — Работать чётко, без паники. Это тяжелый вызов. Майя и Иван остаетесь на базе для подстраховки.
Команда кивнула. В зале повисло гнетущее молчание, которое прервал голос Максима:
— А где же Степан?
Захар стиснул зубы. Он знал, что этот вопрос прозвучит, но ответа у него не было. Поднял взгляд, встретившись с любопытными и одновременно обеспокоенными глазами ребят.
— У него особые обстоятельства, — отрезал командир. Больше добавить было нечего.
Клим сдвинул брови, но промолчал. Ян бросил быстрый взгляд на Максима, будто предупреждая его не продолжать.
— Пакуемся! — резко скомандовал Захар. — Времени нет!
Когда машины прибыли на место, зрелище было ужасающим. Автобус лежал на боку, его металлический каркас был смят, как консервная банка. Кровь, стекла, разбросанные вещи пассажиров. В воздухе висел запах горелой резины и масла. Где-то плакали дети. Грузовик врезался в него с такой силой, что кабина буквально вошла в корпус автобуса.
— Чёрт.… — выдохнул Ян, уже спрыгивая с машины. Стало не по себе.
— Работать! — громко бросил Захар. — Максим, ты за медициной. Клим, Ян, работаем с гидравликой, освобождаем пассажиров. Остальные — разрезаем корпус, работаем с носилками, эвакуация!
