Потом точно так же «вспомнили» о ВДВ, и директива ушла в штаб ВДВ. Именно этим объясняется то, что самые мобильные войска Российской армии оказались фактически в арьергарде военной операции.
Совершенно непонятно, почему в преддверии войны, когда непрерывно поступала информация об обострении обстановки вокруг Южной Осетии, руководство Генерального штаба не приняло решения о разворачивании центрального командного пункта, который имел все возможности управлять войсками в районе конфликта, в ходе переезда двух ключевых управлений, но все время войны работал в обычном «дежурном» режиме, занимаясь лишь отслеживанием обстановки, в то время как ГОУ и ТОМУ были фактически отрезаны от войск?
Эта война показала, что «вкусовой» подход к выбору начальника Генерального штаба — ключевой фигуры для управления войсками в боевой обстановке — неприемлем. Азарт министра обороны Сердюкова, тыкавшего в карту пальцем с предложением разбомбить «вот этот мост», по-человечески понятен, но он не имеет ничего общего со стратегией и оперативным искусством, которые, собственно, и решают судьбу войны. В самый ответственный момент нужных профессионалов на месте не оказалось…
При этом господин Сердюков очень ловко всю ответственность за потери взвалил на тех, кого он сам же и поставил в катастрофическую ситуацию.
Так, на разборе в Генеральном штабе по итогам грузинской кампании он ничтоже сумняшеся всю вину за неразбериху начала войны возложил на сидящих перед ним в зале офицеров и генералов, которых сам же фактически выкинул в пустоту.
При этом, впервые за всю историю Генерального штаба, министр обороны России принародно просто перешел на мат. Не стесняясь в выражениях, он с трибуны устроил разнос руководству за большие потери личного состава и техники.
Видимо, у Сердюкова именно такое представление о том, как надо общаться с «зелеными человечками» — именно так ближайшее окружение министра, всякие советники и помощники, между собой называет военных.
Замечу, что подобного «общения» себе прилюдно не позволял ни один министр обороны, начиная еще с наркома Тимошенко…
Почему же мы победили?
Потому что войска и штабы готовились к этой войне.
Потому что еще с весны, когда началось резкое обострение ситуации вокруг Цхинвала, Генеральный штаб начал разработку операции по принуждению Грузии к миру. Именно эти задачи отрабатывались на весенних и летних учениях СКВО.
Мы победили потому, что в штабах всех уровней находились разработанные детальные планы на случай начала этой войны. И заслуга в этом того самого ГОУ, которое было фактически разгромлено господином Сердюковым.
Мы победили потому, что в хаосе неразберихи и растерянности нашлись те, кто взял на себя ответственность. Кто в отсутствие внятных и четких указаний из Москвы принял решение начать действовать по тем планам, которые были отработаны.
Но высокие потери в людях — 71 человек убит, в технике — больше 100 единиц и 8 самолетов — это та плата, которую заплатила армия за волюнтаризм и самодурство некоторых высших чиновников.
Можно представить, каким страшным моральным поражением для Президента России Медведева стал бы военный провал в Южной Осетии, как бы это ударило по престижу премьера Путина. А ведь избежали мы его с огромным трудом: упусти мы еще 2–3 часа — и Цхинвал бы пал, грузины перерезали бы Транскам, и спасать нам было бы уже некого…
Паскаль сказал: «Камень, брошенный в море, меняет все море». Скоротечный конфликт на Кавказе изменил мир. Волны его катятся во всех направлениях. Приближают давнее прошлое. Высвечивают еще не наступившее будущее.
