Лорд-регент мотнул головой, отгоняя наваждение. Тварь не делала попыток напасть, лишь вытягивала шею все больше и больше. Вот ее сплющенная голова поднялась на уровень человеческого роста, потянулась выше… Неторопливо, с нарочитой успокаивающей медлительностью.
И вдруг безгубая пасть распахнулась – мгновенно превратилась в круглый провал. Ни клыков, ни даже самых маленьких зубов существо не имело, не они были его оружием. Наружу стремительно метнулся язык, точь-в-точь как у лягушки, ловящей муху. Всем языкам язык, предназначенный явно не для ловли насекомых – настоящая сеть из многочисленных гибких отростков.
Адрелиан рухнул, спеленатый живым коконом. Напряг все силы, пытаясь разорвать извивающуюся сеть, один отросток лопнул, брызнув на лицо лорда жгучей темной жидкостью, за ним второй, третий… Казалось, освобождение близко…
Взмах руки Бо-Заира лорд-регент не увидел. И свист небольшого медного ядра, подвешенного на ремешке, сплетенном из сыромятной кожи, не услышал… Вечерняя тьма вспыхнула для него багровым пламенем, и тут же распалась на пылающие куски, разлетелась осколками, и вновь превратилась в темноту – непроглядную и безгласную.
Епископ зажег еще одну свечу. Она не разгоралась долго – трещала, сплевывала искры, – но наконец кургузый рыжеватый хвостик пламени вытянулся и стал ровным.
Глядя на его трепещущий кончик, сайэр Хильдис Коот, светлейший епископ Церкви Сеггера, член королевского совета, боевой магистр Храма Вольных и примас капитула Инквизиции еще раз перечислил в уме все странные события, что случились в этот день и в этот вечер. Потом вспомнил разговор с принцессой. И глубоко задумался.
Покои епископа Коота располагались в дальнем крыле дворца и не отличались роскошью – устав Серого Ордена предписывал аскетизм и воздержание. Хильдис Коот встал из-за стола и прошелся по комнате с низким потолком. Звук шагов по голому полу будил в тяжелых каменных стенах гулкое эхо.
Час назад он вернулся с заседания капитула – экстренного, созванного в большой спешке. Капитул Инквизиции собрался не в столице – в стенах монастыря Вольных, в половине конного перехода от Туллена. Конечно же, его светлейшество добирался туда не верхом, воспользовался порталом, – на таких расстояниях действовали они достаточно надежно.
Там можно было не опасаться чужих ушей… хотя после того, что случилось во дворце, никто уже не знал, чего ожидать. Как заметил капитан-настоятель, появись на кафедре собора лично Архааль, никто бы не удивился. Пошутил, конечно… но в каждой шутке, как известно, есть доля истины.
Причин для такой поспешности было две, но и каждой из них оказалось бы довольно. Странное землетрясение и не менее странная перемена, которая произошла в лорде-регенте.
Проще всего оказалось установить причину землетрясения. Давно известно, что твердь земная подобна крепостной стене, сложенной из огромных глыб и соединенных раствором. Понятно, что лакуны и щели в этой кладке оставлены Пресветлым Сеггером не по недосмотру, а с особым умыслом – например, для тока подземных вод.
После же Катаклизма она уподобилась куче кое-как наваленной черепицы. Вода ушла вглубь по разломам, образовались пустоты, которые проседали под тяжестью почвы, камней, пепла и всего прочего. Время от времени «куски черепицы» начинали скользить друг по другу, и тогда сотрясались вновь отстроенные деревни, замки сайэров и города. Лаар оседал, точно дом, под который не удосужились подвести добрый фундамент. Правда, по сравнению с Катаклизмом все это казалось сущими пустяками. Каменщики навострились возводить мощные стены и соединять их толстыми балками, причем даже самые бедные семейства и самые отъявленные скупцы раскошеливались на дубовую древесину из Кандии, которая изрядно вздорожала. И не возводили строения выше двух этажей, даже королевский дворец, спрятавшийся за высокими стенами. Исключением стали только сторожевые башни, которые укрепляли всеми возможными способами, в том числе и магическими. Лишь кое-где возвышались дома, неведомым образом пережившие Катаклизм. Теперь они взирали на низкорослых соседей с брезгливым высокомерием знатных старух, наблюдающей из окна за шумной компанией юных девушек и парней.
Казалось, Туллен припал к ухом к земле, да так и не осмелился подняться – боялся, что вовремя не услышит подземный гул, предвещающий новое землетрясение.
Пропустил. Прослушал. Да и странным оно оказалось…
Землетрясение разразилось, точно гром среди ясного неба, без обычных предвещающих его признаков. Собаки не скулили, лошади и верблюды не пытались сорваться с привязей…
