Хильдис Коот покачал головой. Он выглядел усталым, как человек, который провел несколько суток в изнурительной медитации. Под глазами залегли свинцовые тени, морщины на посеревших щеках как будто стали глубже.
— Он этого очень не хотел, — епископ покосился в сторону стены, в которой только что закрылся портал, словно провожая взглядом экзекуторов, уносящих с собой магистра. Во время допроса Анволд лишился чувств. — Но увы. Некоторые его воспоминания защищены заклятиями, которые он снять не в силах. Пресветлый Сеггер заповедал нам являть милость к тем, кто грешит по неведению…
Отец Браам задумчиво поскреб скулу.
— Хотел бы я знать, что об этом думают те, кто создал эти заклятья.
— Подозреваю, они не слишком часто размышляют над вопросами богословия. Разве что в тех случаях, когда это может принести пользу делу… — епископ бросил на своего помощника короткий зоркий взгляд. — А свое дело они знают.
— Ваше светлейшество… вы узнали, кто они такие?!
Коот покачал головой.
— Они сделали все, чтобы об этом никто не узнал. Боюсь, почтенный Анволд жив только потому, что его работа еще не закончена…
— …И лорд Адрелиан еще жив?
— Возможно… — епископ оглядел камеру, потом его взгляд остановился на еле заметной трещине, которая пересекала одну из каменных плит на полу. Трещина напоминала то ли перекресток трех дорог, то ли гадательный символ «
— «Если же силы для проведения данного обряда недостаточно…» Но почему только две точки? Обычно число точек нечетное — три, пять, семь. Если соединить эти точки, получится геометрическая фигура. В ее фокусе будет находиться место приложения…
— Совершенно верно. А теперь смотрите.
Он сосредоточенно посмотрел в переносицу отцу Брааму. Перед мысленным взором молодого инквизитора разворачивалась карта Лаара.
— Вот оазис Тай-Сурда, — негромко продолжал епископ. — Глухая дыра вдалеке от караванных путей. Если кто туда и наведается, так это разбойники или случайный отряд кочевников. Ближайшая башня слишком далеко, чтобы маги заметили вспышку силы. Разве что наблюдали за этим местом, но это вряд ли. Скорее всего, там мы уже ничего не найдем, только следы, но попытаться стоит… А вот Сандир, замок магноса Иеремиуса, откуда почтенный Балеог привез нам невесту для лорда-регента.
— Если точка приложения силы находится где-то между ними…
— Нет, — Хильдис Коот покачал головой.
На карте появилась светящаяся линия. Между ними вспыхнула яркая точка, и из нее начал вырастать луч. Пересекая темный кружок, он заставил его засиять ярким светом и продолжал расти.
— Туллен, — пробормотал отец Браам.
— Правильно. А вот третья точка силы, которая находится на том же расстоянии от столицы, что и две предыдущие…
Луч пересек тусклую волнистую полосу, обозначающую Халланские горы, замер, и на его конце засияла алая звездочка.
— Урангрунд?
— Вот именно. Заметьте, не Соултрад, как можно было ожидать. Это кое-что объясняет. Может быть, я ошибаюсь. Окончательные выводы сделаем после того, как осмотрим замок и оазис.
Епископ прикрыл глаза ладонью, словно свет мешал ему, и произнес, обращаясь явно не к отцу-дознавателю:
— Райва Мината и Реаса Фаркхарла — немедленно ко мне.
В этот миг послышался стук. Епископ опустил руку, прищурился, бросил на дверь пристальный взгляд и помрачнел.
— Сайрис Флайри… — пробормотал он. — Настроена очень решительно. Впустите ее, отец Браам. Посмотрим, что ей понадобилось.
Наложница осторожно перешагнула порог. Вместо пышных юбок, которые последнее время вошли в моду в столице, на ней были свободные
— Ваше светлейшество, — голос женщины дрожал, но не от страха. — Ради лорда-регента, ради блага Туллена… я прошу вас и отца-дознавателя допросить меня на «зерцале истины».
— Но зачем, во имя Пресветлого Сеггера? — кустистые брови Коота поползли вверх. — Вас же пока никто не подозревает!
Флайри покачала головой.
— Когда королевство в опасности, свободен от подозрений лишь тот, чья невиновность доказана. Кому как не вам это знать, ваше светлейшество.
Огромные темные глаза в упор смотрели на него.
— В конце концов, сделайте это ради моего спокойствия. Я хочу убедиться, что не стала орудием врагов… пусть даже невольно.
В камере воцарилась тишина. Она казалась грузом, лежащим на плечах — грузом, который ни в коем случае нельзя уронить. С каждым мгновением он становился тяжелее, словно песчинки, падающие в незримых песочных часах, оседали на нем… и даже потолок камеры начал проседать под их тяжестью.
