— У меня есть для тебя информация о Женьке, — сразу перешла к делу Алёна. — Это будет стоить денег — тридцать тысяч «зелёными». Если согласна, то скажи «да».
Секунда на раздумья.
— Да, как-нибудь можно встретиться, — согласилась я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее. — Только я сейчас в постели практически безвылазно.
— А это уже твои проблемы, — отозвалась Алёна на другом конце. — Завтра вечером я сваливаю из города. Слишком опасно тут стало. Жду тебя завтра в пять. И не опаздывай. Улица Кирова 4, квартира 36. Запомнила?
— Запомнила. Оль? — окликнула я бывшую домработницу.
— Что?
— Я надеюсь, этот комплекс для лечения авитаминоза действительно стоит того.
Алёна хмыкнула и отсоединилась. Я же перевела взгляд на застывшую рядом домработницу, которая даже овощи резать перестала. Елизавета Дмитриевна не таясь стояла и, раскрыв рот, внимала каждому моему слову.
— Подруга витамины посоветовала, — прокомментировала я её вопросительный взгляд и, схватив с разделочной доски ломтик огурца, принялась его усердно жевать. — Говорит, чудо как хороши.
Забрав ещё пару ломтиков огурца и болгарского перца, я направилась к себе в комнату:
— Извините, Елизавета Дмитриевна, но я устала. Пойду, наверное, прилягу.
В спальне я бухнулась на постель прямо в одежде и, грызя овощи, принялась размышлять о произошедшем. Алёна, как и Серафима Павловна, исчезли из моего поля зрения, зато появилась любезная Елизавета Дмитриевна с её «травками». Зачем? Чего Влад этим добивается? Только полиции опасается? Не думаю. Возможно, не одной только Алёне известно то, чего мне, по его мнению, знать никак нельзя. А ведь не зря он настаивал на том, чтобы я подольше оставалась в клинике. В той самой, где я проходила практику. Там, под наблюдением охраны у двери моей палаты, я была бы отрезана от всего мира.
Оставалось решить, как выбраться из дома незамеченной. Ведь выходить из квартиры мне запрещено, по крайней мере, одной. Я то и дело просчитывала все возможные варианты, пока не стал вырисовываться самый оптимальный, но всё равно безумный план. Прокручивая его в голове и так и эдак, я сама не заметила, как забылась крепким здоровым сном, без всякого вмешательства народной медицины. Наверное, будучи на границе нервного истощения, мой организм решил поднакопить силы про запас.
Если Елизавета Дмитриевна и приходила ко мне с обедом, то будить не стала. Потому что проснулась я от прикосновений Влада, когда за окном снова было темно.
Судя по его недвусмысленным касаниям, пришло время исполнения супружеского долга. И в эту ночь я постаралась, чтобы сей долг был выполнен на славу: с чувством, с толком и с расстановкой.
# # #
Утром я проснулась раньше обычного. Очень хотелось пить. И есть, впрочем, тоже хотелось. Вчера, кроме завтрака и нескольких ломтиков овощей, я так ничего и не ела. С одной стороны, в данной ситуации это было правильным — мысли постепенно пришли в норму, туман перед глазами после воздействия неизвестных препаратов рассеялся, и чувствовала я себя как никогда, бодро. А с другой стороны, долго я так не протяну. Ну ничего, по дороге в банк и позавтракаю, и пообедаю, ведь времени у меня предостаточно.
Сделав свои дела в ванной, я бесшумно выскользнула за двери, чтобы разведать обстановку.
В квартире было подозрительно тихо: ни звона посуды, ни голосов Влада или охраны слышно не было.
Что весьма странно. Обычно по утрам у нас царит хаос, особенно, когда Женька…
Стоп! Не думать об этом! Иначе разревусь и всё испорчу!
Приблизившись к двери гостиной, я услышала торопливый шёпот и резко затормозила, прижавшись спиной к лакированной поверхности.
«А акустика-то у нас дома ни к черту», — успела подумать я, прежде чем расслышала суть диалога своего мужа с домработницей. Уже через пару секунд я забыла и об акустике, и вообще обо всём на свете.
— Не переживай, после моего травяного сбора её тело признало твою власть, а следом сдастся и разум, — донёсся змеиный полушёпот Елизаветы Дмитриевны. — Будь с ней пожёстче. Нужно раз и навсегда выбить из её головы всю дурь.
Женщина разговаривала тихо, но всё равно не настолько, чтобы не разобрать сказанного ею.
— Ты говорила, она полюбит меня. Ты уверена…— отозвался мой муж и замялся на полуслове, — что твои сборы не причинят вреда ни ей, ни ребёнку?
Мои ноги начали медленно подкашиваться, и я чуть не свалилась на пол.
«Ребёнку? Какому ребёнку? Они что, рехнулись оба и решили Женьку тоже опаивать этой гадостью?!», – при этой мысли я прикусила губу до крови. Кое-кто здесь заигрался, возомнив себя Богом. Да я убью их обоих, к чёртовой матери!
Елизавета Дмитриевна же как ни в чём не бывало продолжила:
— Сынок, это совершенно безвредный сбор. В отличие от той отравы, которую штампует наша медицина, эти травки, наоборот, действуют на организм очень благоприятно.
Сынок? Сынок?!
Я не верила своим ушам! Зажав рот дрожащей ладонью, другой я схватилась за стенку в попытке успокоиться.
