Он прижал к уху телефонную трубку, которую всё это время держал в руке, и вышел, оставив меня одну. А я, стряхнув недоумение, поспешно отвела взгляд от чертова зеркала и принялась искать свои вещи. Воздуха здесь вдруг оказалось слишком мало, поэтому, торопливо одевшись, я тоже выпорхнула за двери.
После того, как Саид скрылся в ванной, я принялась нервно ходить из угла в угол. Впрочем, при желании в этой спальне можно было запросто и побегать — она была просто необъятной. Взгляд то и дело останавливался на разобранной кровати, и после всего произошедшего мне абсолютно не хотелось здесь находиться. А ещё было очень сложно в себе разобраться: вроде стыдно, а вроде и нет; страшно, но в то же время откуда-то появилось и чувство защищённости. Тревога. Да, наверное. А может, я просто дура — таким, как он, верить нельзя! А я, хватаясь за соломинку, совершила самую большую глупость в своей жизни.
В попытке унять разбушевавшиеся нервы, я запахнула поплотнее разорванную блузку и вышла из комнаты как раз в тот момент, когда дверь ванны распахнулась, являя взору Саида. С мокрыми волосами и полотенцем на бёдрах он излучал скрытую угрозу, а шрамы лишь усиливали производимый эффект. Было в нём что-то звериное и что-то слишком опасное для того, чтобы довериться ему хоть на минуту. Это просматривалось во всём: в выражении его лица, в том, как он шёл, как поводил плечами, отчего рельефные мышцы играючи перекатывались под кожей.
Такое чувство, должно быть, испытывают при встрече с диким хищником. Сердце замирает, а тело парализует. И всё, что остаётся, — это с ужасом наблюдать за его приближением, не в силах пошевелиться.
Примерно с такими мыслями я вжалась в стенку, чтобы не загораживать ему дорогу. Совсем, как в том доме, где он расчищал её себе грубостью, стоило мне только оказаться на его пути.
Сейчас он лишь скользнул по мне равнодушным взглядом и исчез, кажется, в кухне, судя по доносившемуся оттуда звону посуды.
Глупости! Он обычный человек и, как у всех людей, у него тоже есть свои слабости. Тем более что одну из них я уже обнаружила.
— Так и будешь там стоять? — донеслось из кухни через пару минут.
Отлипнув от стенки, я поплелась следом.
— Ешь.
Саид поставил передо мной чашку, и по кухне разнёсся аромат свежесваренного кофе. Следом из микроволновки на стол перекочевала тарелка с какими-то тонкими лепёшками, похожими на блины, и пиала с топлёным маслом.
— Нет, спасибо. Мне не хочется.
Кусок действительно в горло не лез. По привычке я потянулась к кофе и замерла, пронзённая его лениво брошенной фразой.
— Оттого и тощая, как доска.
А в следующий момент я уже прятала улыбку за чашкой кофе. До чего же он предсказуемый! Характер у него нервный… рваный, а язвительные фразы даются ему намного легче, нежели что-то приятное. Но я-то уже поняла, что всё это напускное. Искусственно наращенная броня, созданная для того, чтобы не дай бог не допустить к себе хоть каплю теплоты и света. Если честно, мне его даже жаль. Не то чтобы в моей собственной жизни был переизбыток этого тепла и света, но у меня была Женька…
— Моя дочь, Саид. Ты обещал.
— И свои обещания я выполняю. Ешь. Ты худая. От ветра шатаешься, — его тон стал жёстче, как и взгляд тёмных очей.
Я же потупилась в тарелку перед собой от греха подальше. Меня так и подмывало огрызнуться.
— Ешь!
Зыркнув в его сторону, я потянулась к лепёшке и откусила приличный кусок. Вкусно!
— Что это? — поинтересовалась я, прожевав.
Было реально очень вкусно!
— Чепалгаш*. В следующий раз сама приготовишь.
— Угу. Без проблем, — отозвалась легко и машинально взглянула на часы.
Полдень в разгаре. У меня был просто сногсшибательный день: успела и в перестрелке побывать, и с ним… В довершение ко всему от меня ожидают горелых блинов, название которых у меня сразу же вылетело из головы. Почему горелых? Всё просто — других я готовить попросту не умею.
— А ты сегодня же приведёшь мою дочь, идёт?
— Возможно.
— Тогда, возможно, я когда-то что-то и приготовлю! Только за съедобность не ручаюсь.
Бросив лепёшку назад на тарелку, я решительно подняла на него взгляд. И лучше бы этого не делала.
— Не играй со мной, девочка.
Нахмурился, заставляя внутри меня что-то болезненно сжаться.
— Я не играю. Я хочу её вернуть. Почему бы нам сейчас просто за ней не съездить? Ты обещал, — снова повторила я свой единственный аргумент.
— В этом поедешь?
Он прошёлся взглядом по моей разорванной блузке и по босым ногам.
— Да! — кивнула я с готовностью.
— Нет!
— Да!
Наши взгляды скрестились. Он подавлял, напирая не только внушительной физической силой, но и на более высоком, ментальном уровне.
— Блять, как ты мне надоела!
— Что?! Я? Тебе? — вскочила я с места. — Это ты мне надоел! Да у меня из-за тебя глаз скоро дёргаться будет!
Мы стояли впритык, испепеляя друг друга взглядами. Он молчал, и я молчала. А потом он вдруг усмехнулся. Это была мимолётная улыбка. На его лице она смотрелась так же неестественно, как и всегда. К тому же она пропала так же быстро, как и появилась.
— Ты мне в лицо дышишь, будто я тебя трахаю. Уверен, ты потекла. Проверим?
