Первое – слежка.Объект спускается по лестнице. Старик типичной возрастной внешности, держится за деревянную трость, хотя особо хромоты не заметно. Смущала на его обычном телосложении серая дорожная ряса, похожая на одежду священника. Поношенная, пыльная. Неужели надо мной хотят пошутить, что этот старик прячет в своей комнате сундуки с драгоценностями? Он подошел к трактирщику, и они что-то стали обсуждать. Несколько золотых монет из морщинистой руки перекочевали в широкую ладонь хозяина. Тот активно кивал головой. Не имеет смысла тянуть время. У меня есть минут десять, если старик заказал ужин к себе лично в комнату. Может и больше, если решил отужинать внизу и пропустить пару кружек местных напитков. Проверять одну из версий не имело смысла: сейчас мне нужно убедиться, что осведомители правы. Второй шаг – скандал. Щелкнуть толстяка за столиком по уху, когда мимо проходил какой-то худой парень в темном пальто.
–Ты чего творишь, хлюпик? – прорычал толстяк, схватив парня за грудки.
Как по сигналу среди звуков веселых разговоров возникла суета, шум и громогласные окрики. Под шумок я поднялась по лестнице. Третья дверь слева. Ха, да он даже не запер ее. Я распахнула дверь и замерла. Ого, сколько сундуков. И правда, много мешочков и шкатулок. Не отвлекаемся. Деньги редко хранят на видном месте. Под матрасом-есть. В вазе с сухими цветами- в точку. Придется один отдать за сведения местных, да и как доказательство. Хм,за книгами? Угадала. Пора. Разведка произведена. За чем-то покрупнее вернусь позже.
Пальцы рук касаются холодного металла ручки. Что-то меня остановило. Чутье? Чья-то сила? Шаги? Нет. Я увидела блеск. Блеск от кольца, надетого на старую потрескавшуюся бутылочку с зеленой жидкостью. Та бесхозно лежала на маленьком деревянном столике, среди нескольких свитков, обрывков карты. Я поднесла бутылек к единственному источнику света – покрытого воском канделябра с тремя горящими свечами. Даже знать не хочу, что там налито, но такое колечко позволит жить и гулять, как минимум неделю, да еще с крышей над головой. Достав перочинный ножик, я расковыряла деревянную пробку, и кольцо легко соскользнуло мне в ладонь.
Теперь точно шаги. Я подскочила к окну, распахнула ставни, быстро спрыгнула на крону низкорослого дерева, растущего прямо под окном. Колючие ветки неприятно оцарапали руки и щеку. Я надела кольцо на палец, натянула перчатки и, привычно спустившись по стволу, запрыгнула в проезжающую телегу с сеном и бочками. В окно из гостиницы выглянуло два бледных лица: старика и неизвестного. Надо быстрее и подальше скрыться, пока те не отправись в погоню или не позвали стражей. Куда бы временно сбежать? Внезапное жжение в правой руке, легкое головокружение. Телега исчезла из-под ног, и я упала на землю… в лесу.
Меня зовут Кэрри. Мне 20 лет. Я-воровка, которая влипла.
Лес. Лес?Да ладно?Как я здесь оказалась?От гостиницы до ближайшего леса ехать минут тридцать. Это если еще путешествовать на лошади без багажа. А я в одно мгновение и…бах, тут.
Может меня оглушили? Могли быть и сами осведомители, узнавшие про мой успех и я лишь послужила наживкой.
От головокружения в голове словно туман. Жжение продолжалось. Я сорвала перчатки. Руки чистые, без единого следа порезов или ожогов. На правой руке сверкнуло кольцо. Оно увеличилось? По ходу мне точно прилетело по голове. Ощупав копну темно-русых волос, собранных в тугой хвост, и не почувствовав никаких шишек или ран, я выпрямилась. Коснулась левой щеки. Порез исчез. Черт его знает, может и не было? Стоп. В таких местах «черта» упоминать не стоило.
Одна, с обычным перочинным ножом и с несколькими мешочками золотых монет и драгоценным кольцом, среди глуши, в нескольких километрах от города. По коже пробежали неприятные мурашки. Я передернулась, развернулась на месте и пошла в сторону луны, которая отлично освещала дорогу.
Шорох. Нет, не от ветра. От шагов, которые двигались за мной. Двигались осторожно, издавая лишь шорох, словно ступали по опавшим листьям. Не оборачиваясь, я кинулась вперед. Бряканье монет только усиливало нарастающий страх преследования.
Такой же страх я последний раз испытывала в свои первые 5 лет, когда каждый день открывалась дверь дома и вваливался отец.Из младенчества мы ничего не помним. Но я, уверенная, что страдала от него с первых минут,как умерла мама. Конечно, я иногда задаю себе вопрос: почему же он продолжал изводить меня и себя, а не просто убил, раз считал, что я виновна в смерти мамы.
В чувство меня привело рычание.Я резко затормозила, проскользив по мокрой траве. Схватившись за ствол дерева,я уберегла себя от падения.
