История семейной драмы Александра Виноградова. От учителя истории до знаменитого писателя, крах семьи и свет в конце тоннеля.
Саня забрался в маршрутку, устроился поудобнее у окна и перед глазами поплыл его родной весенний город: бабулька в желтом платке, вся в потеках и грязевых разводах бежевая «копейка», сверкающий (видимо только что с автомойки) «мерс» с выглядывающей из него лысой головой, бывшая средняя школа №3 (теперь лицей или что-то типа того, может даже гимназия), бесконечные рекламные баннеры и кучки грязно-белого снега под беловато-голубым небом. Город то останавливался, то плыл дальше, в зависимости от того, садился ли кто-то в маршрутку (выходил из нее) или она ехала дальше. Чтобы как-то отвлечься от тяжелых мыслей, Александр принялся считать проезжавшие мимо «иномарки» и отечественные авто, при счете 42-19 в пользу «наших» он потерял к этому занятию всякий интерес. Из динамика над головой доносился хриплый голос Розенбаума «а утки уже летят высоко, летать так, летать, я им помашу рукой». Саня подумал, что у каждого в голове СВОИ утки, или тараканы, или воробьи, он точно не помнил, как звучит эта народная мудрость (а народная ли? а может вовсе и не мудрость? а может, он об этом читал? но где? у кого?). «Стивен Кинг, – подумал Сашка, – это у него я читал про воробьев в голове, но вот что за книга хоть убей, не помню». Оставив Стивену Кингу его воробьев, он вернулся к своим (воробьям? уткам? тараканам? мыслям? МЫСЛЯМ!!!). Мыслям не совсем приятным, а точнее совсем неприятным. «Уж лучше я б думал о воробьях или даже о змеях», – от мысли о змеях кожа парня стала гусиной. Четыре года назад от него ушла жена (теперь она живет где-то в Испании, города Сашка не знал: бывшая жена поддерживать с ним какие бы то ни было отношения, не хотела, а ее здешние подруги словоохотливостью в этом вопросе не отличались). Он до сих пор не мог представить свою жизнь без нее: восьмого марта приносил домой цветы, накрывал на стол на двоих, разбирал постель, на которой спала Алена, как когда-то делала Хелен Миллер, до конца жизни ждавшая Гленна, лежавшего на дне Ла-Манша…
А ведь все так хорошо начиналось. Поженились они очень быстро – от дня знакомства до дня свадьбы прошло чуть больше двух месяцев. Им казалось, что они просто созданы друг для друга как пестик с тычинкой, как рыба и икринка, как листва и деревья и прочая тому подобная ерунда, о которой постоянно лопочут пылкие влюбленные. Саша и Алена считали, что такой пары как они никогда не было, нет, и не будет, что любовь Джульетты с Ромео (которую все так возносят) по сравнению с их ЧУВСТВОМ просто легкий весенний флирт, и что все у них будет замечательно, и никакие жизненные передряги не выбьют их из колеи. Обычно это бывает в таком возрасте, когда юношеский максимализм по-отечески похлопывая вас по плечу, твердо и уверенно заявляет, что вы способны свернуть горы, изменить русла рек и тому подобное. Однако первые материальные трудности заставляют вас спуститься с небес на землю и сидя на голом полу с такой же голой задницей выпученными глазами смотреть на реальную жизнь. Умение смотреть на жизнь иначе называется «жизненный опыт», но в 19 лет данное словосочетание вряд ли имеет для вас какой-то смысл или вес.
Таких случаев женитьбы как у них с Аленкой тысячи, если не миллионы. Правда, такие браки, довольно часто распадаются. Саня вспомнил, что когда они учились на втором курсе, его одногруппник Лешка Бочаров женился на первокурснице Маше Гришиной (так они вообще знали друг друга пару недель), но через месяц «развод и девичья фамилия». Не сошлись характерами, объяснили они тогда друзьям и знакомым причину своего развода. Очень удачная формулировка – НЕ СОШЛИСЬ ХАРАКТЕРАМИ. Александр слышал эту фразу в 9 случаях из 10, когда чей-то брак распадался.
Саня чуть заметно улыбнулся, вспомнив, как они с Максом Никитиным изрядно набравшись на той свадьбе, орали в две молодые луженые глотки «Ой, мороз, мороз», приводя своим пением в восторг таких же пьяных молоденьких девиц в полупрозрачных сарафанах. Улыбка сползла с Сашкиного лица, едва появившись. Никитина больше не было. Четыре года назад Макс умер. Желание жить «под кайфом» высосало из него эту самую жизнь. Странная штука жизнь, думал Саня. – Живешь, живешь и раз… нет человека… погас, как будто-то чья-то невидимая рука погасила свет в окне дома напротив… в одном погасила, в другом зажгла, вот только в том, прежнем окне свет уже не зажечь н и к о г д а).
