Зарядившись положительным настроем, я поднялась с кровати и направилась в ванную, прихватив с собой пакет, оставленный вредной домработницей. Несложно было догадаться, что туда положили. Поэтому я не удивилась, вытащив простое нижнее белье белого цвета, расческу, заколку, пару резинок в упаковке, капроновые колготки и черные замшевые балетки на дне. Все самое необходимое для первого рабочего дня.
Чтоб ты поскользнулся на полу, который я буду мыть…
Стиснув зубы, я встретилась со своим взглядом в отражении. От одной мысли, что я столкнусь с хозяином дома в форме горничной, испарина выступала на коже. Но разве есть другие варианты? Я должна справиться. И что бы он ни сказал мне, как бы ни посмотрел, ни в коем случае не реагировать. Буду притворяться слепой, глухой и вести себя невозмутимо!
Я вышла из комнаты минут через пятнадцать – много времени ушло на то, чтобы расчесать волосы. Увы, мне не выделили хоть какой-нибудь кондиционер, так что драть пришлось беспощадно, чтобы добиться приличного хвоста, который я закрепила заколкой. В целом вышел опрятный вид, если не считать чопорного платья длиной ниже колен. Мало того, что фасон ужасный, так оно еще и оказалось мне велико.
Тетка Шура, которой я смело посмотрела в глаза, внимательно оглядела меня с головы до ног. Кажется, тоже заметила, как по-идиотски я выгляжу в этой униформе, но рассчитывать на снисхождение не приходилось. Она даже не постеснялась усмехнуться, прежде чем высокомерно велела:
– За мной иди.
Зыркнув домработнице вслед, я нехотя поплелась за ней. Всю дорогу то тут, то там поправляла чертово платье и цепко смотрела по сторонам, как зверек, изучающий чужую территорию, вынюхивающий опасность или полезную перспективу. Успела отметить, что в холле нет статуй-охранников. Но это мало обнадеживало – коренастые парни и сурового вида мужчины в черных костюмах то и дело попадались на пути.
– Завтрак в семь, – объявила Шура, когда мы зашли на кухню, где витал аппетитный аромат чего-то печеного и сладкого.
Она остановилась так резко, что я чуть не врезалась в нее, и впилась в меня своими змеиными глазищами.
– Пропустишь время – будешь ходить голодная до обеда. Это ясно?
Поймав взглядом Миру, суетившуюся у кухонного островка, я дождалась, пока она поднимет на меня глаза. Впрочем, кухарка сразу их опустила, будто совсем не удивилась моему присутствию, еще и в таком виде.
– А во сколько обед? – спросила я тетю Шуру невинным голоском.
Она слегка поджала губы, будто с лету раскусила меня, но все же ответила:
– В двенадцать. Ужин – в шесть. Дополнительное питание только с моего разрешения. Хозяин не должен видеть, что ты здесь сидишь без дела.
Я задумчиво кивнула и сложила ладони спереди, как послушная девочка. А внутри все заклокотало до скрежета зубов.
– Спасибо, что предупредили, – поблагодарила я серьезным тоном. Затем, будто вспомнив, заметила: – Только… я ведь в этот дом не нанималась, так? Значит, Астахов мне не хозяин. И его диктаторский режим мне знать не обязательно, потому что я здесь не задержусь.
Просто, спокойно, но с твердой уверенностью. В довесок ко всему я простодушно пожала плечами, а тетя Шура загадочно прищурилась и даже немного улыбнулась. Затем неожиданно подошла ко мне вплотную.
– Может быть, и не задержишься, – согласилась она с налетом ехидства. – Однако сейчас ты стоишь здесь, девочка. В платье прислуги. И сразу после завтрака начнется твоя работа.
Колкий, властный взгляд домработницы заставлял нервничать.
– А если я откажусь? – Я знала, что ничего хорошего не услышу, но меня так и подмывало побороться еще чуть-чуть.
Ее очерченные брови приподнялись, словно в размышлении.
– Если работа, которую я дам, покажется тебе трудной, или ты решишь, что слишком хороша для этого, то всегда можешь вернуться в подвал, – бесстрастно ответила змея. – Только скажи и будешь отдыхать там хоть до посинения.
От упоминания о подвале колючие мурашки разбежались по коже. Захотелось сглотнуть, но я сдержалась. Медленно опустила глаза, слегка вздернула подбородок и под торжествующим вниманием тети Шуры направилась в сторону обеденного стола.
Панкейки, приготовленные Мирой, оказались нежнейшими и невероятно вкусными. Я смаковала буквально каждый кусочек, но все равно уплела завтрак быстрее, чем планировала. А так хотелось побесить надзирательницу, которая в это время стояла над душой молодой кухарки, поучала ее и давала разные задания на день. Да уж… наверняка тяжело Мире работать под таким началом.
Про себя посочувствовав девушке, я отпила большой глоток чая и чуть не поперхнулась, расслышав в разговоре со стороны кухонного островка слово «мама». Тут же с любопытством устремила взгляд на домработниц и поняла, что не показалось. Кроткая Мира была дочерью мегеры – Шуры! Никогда бы не подумала… Никакого же сходства вообще! Ни внешне, ни внутренне.
– Завтрак окончен! – вдруг громко объявила моя надзирательница, едва я успела сунуть в рот последний кусочек панкейка.
