Впрочем, светлый камень был виден лишь на полу и потолке. Стены же практически сплошь были покрытыми металлическими барельефами. На огромных медных листах, вычищенных до красновато-рыжего цвета и отполированных до зеркального блеска, были изображены десятки и сотни сценок то ли из истории Кариташа, то ли из повседневной жизни, то ли просто из легенд и преданий. Занила видела человеческие фигуры, изображенные до мельчайших деталей: лица, прически, одежда и доспехи, и даже украшения; оружие в их руках или рыбацкие сети; прекрасных верховых скакунов рядом с древними героями или же целые стада скота; холмы, высокие как горы, или же озеро Касно, больше похожее на море, уходящее за горизонт. А еще там были огромные корабли, такие, какие никогда не строились на местных верфях, потому что по мелкому озеру им было бы не проплыть; пышные кустарники и высокие деревья, какие никогда не росли в каменистых степях Кариташа; диковинные животные, смело подходящие к людям, каких, наверное, вовсе не существовало в этом мире...
Занила крепко зажмурила начавшие слезиться глаза. Она не знала, о чем повествовали барельефы, или что хотел передать тот, кто украшал ими стены императорской резиденции, но с другими своими функциями они справлялись прекрасно: полированные листы меди, расположенные на стенах позади факелов и ламп, отражали свет, многократно его увеличивая, отбрасывая сотни красноватых бликов, заливая огненным сиянием всю залу. Даже спустя несколько мгновений по обратной стороне зажмуренных век Кай'я Лэ продолжали скакать цветные пятна. Конечно, она, высший оборотень, могла бы драться и без помощи зрения, полагаясь лишь на отменные чутье и слух, но человеческим воинам, решившим напасть на императора, пришлось бы значительно хуже. Входя в залу, каждый словно попадал в красно-золотое пламя, настоящее и отраженное медью.
Еще один источник света располагался в самом центре помещения: в большой круглой жаровне, стенки которой также были отделаны металлом, горел огонь. Сейчас дров в ней было мало, и ярко-красные язычки пламени лишь лениво их облизывали, играя с черными и будто бархатистыми на вид угольками, но Занила прекрасно понимала: ничего не стоит добавить дров, разводя огонь сильнее. И тогда между теми, кто входил в залу, и императорским троном, стоявшим на небольшом возвышении на ее противоположной стороне, возникнет последняя преграда - стена из языков пламени. (Выстрелить, может быть, и не помешает, но как следует прицелиться - точно!) Сейчас это препятствие не посчитали нужным создавать. И это было, наверное, самым лучшим подтверждением, что маг Джуд был гостем, если не "званым" то, во всяком случае, тем, кого ждали.
"Ждал, - саму себя поправила Занила. - Ждал правитель Кариташа".
Император сидел на троне, расположенном, как уже было сказано, на полукруглом возвышении на противоположном от дверей конце залы. Сам трон был не слишком массивным, но с высокой спинкой, также украшенной металлическими барельефами. Правда - Занила могла бы поспорить - на этот раз не медью, а золотом. Свет факелов, закрепленных на длинных палках по бокам и за спиной человека, отбрасывал резкие тени на его лицо, заставляя казаться глубже и без того многочисленные морщины. Правитель Кариташа был уже очень стар. Он занимал свой трон (и в прямом и в переносном смысле слова) почти сорок лет - едва ли не больше, чем любой другой царь, император или князь, которых могла припомнить Занила. И сейчас, глядя на лицо в неверных мазках пламени, Кай'я Лэ невольно думала обо всех этих годах. Они будто проступали сквозь дряблую кожу, сквозь по-старчески заострившиеся черты, тенью проплывали в выцветших, но отнюдь не утративших цепкости глазах, клубились за спинкой трона. Все решения, которые этот человек когда-либо принимал и которые немедля отражались на судьбе целого народа; все войны, которые он начинал или заканчивал; все указы и законы, которые подписывали его руки...
Сейчас эти руки, темные, будто солнце насквозь пропитало пергаментно-тонкую кожу с болезненно увеличенными суставами длинных пальцев, лежали не на подлокотниках кресла, а на мече, который старик держал на коленях. Клинок был недлинным, всего около амма, рукоять и ножны поблескивали золотом и драгоценными камнями, но, тем не менее, впечатление бесполезного украшения меч отнюдь не производил. Как почему-то не возникало и сомнения, что император при случае вполне сумеет его поднять и пустить в ход. Странно уместно на фоне этого клинка смотрелась кольчуга, поблескивавшая на груди правителя Кариташа между слегка разошедшихся полов его белого одеяния. Вряд ли император настолько опасался покушения на вою жизнь или настолько не доверял своим сегодняшним гостям. Просто сорок лет своего правления и всю свою жизнь до того, как взойти на престол, он был воином. И не собирался прекращать им быть лишь потому, что старость все настойчивее предъявляла свои требования на его тело.