Занила моргнула, нервно заправила за ухо прядь еще спутанных со сна волос, усилием воли вернула прежнее положение опустившемуся от изумления подбородку... Котенок. Ситуация явно была из тех, когда сначала видишь и только несколько мгновений спустя в полной мере осознаешь, что предстало твоим глазам, будто мозг по кусочкам собирал полученную информацию. Котенок... Довольно большой, около семи с половиной эцбов в длину, с тонкой, словно пух, светло-серой шерсткой, на которой мутными пятнами угадывался рисунок будущих полосок, и тонкой запятой крошечного хвоста. Глаза были закрытыми - слепыми, уши плотно прижаты к голове, но темный треугольник влажного носа уже смешно двигался, вбирая запахи нового мира. Ощутив ее присутствие, маленький оборотень раскрыл крошечную пасть и тихо мявкнул. Лапа с тонкими, словно волоски, еще не втягивающимися коготками, двинулась по покрывалу в ее сторону. Занила аккуратно опустила ткань на место - она не хотела, чтобы новорожденный оборотень замерз.
Но почему он родился в зверином обличье, ведь Вилиса сохраняет человеческое?
Кай'я Лэ повернулась в сторону женщины, будто уже успела забыть, что всего минутой раньше разговаривала с ней, и теперь хотела проверить: а человеческое ли. Но, очевидно, в ее взгляде в этот момент было что-то еще - что-то гораздо более страшное, чем просто сомнения, потому что Минк вдруг рухнул на колени, тем же жестом, что до этого его жена, хватая руку Занилы:
- Прости нас Кай'я Лэ! Прости за то, что мы сделали! Мы, правда, не думали, что так будет! Он родился человеком, но те нити, которыми ты связала его с кружевом Вилисы, они не распались. Я знаю, что мы должны были позвать тебя, но мы решили, что и сами сможем их снять. Я не знаю, что произошло дальше, что мы сделали не так!..
Занила мысленно поблагодарила Светлых Богов за то, что ей наконец хоть кто-то объяснил, что здесь произошло. Хотя полноценным объяснением сбивчивый рассказ Минка можно было назвать лишь с натяжкой... Но было так лишь потому, что и Вилиса, и сам оборотень действительно не понимали причин. Кай'я Лэ свободной от хватки мужчины рукой ободряюще сжала его плечо, а потом решительно отстранила от себя, вновь поворачиваясь к кровати. Они не понимали, зато Занила, кажется, уже догадывалась. Она опустилась на второй уровень зрения, собираясь с него посмотреть на ребенка.
Здесь все оказалось вполне ожидаемо. Занила не удивилась, ни когда увидела два крошечных, но отлично развитых параллельных уровня кружева, ни тонкие серебристые нити, дрожащей на несуществующем ветру паутинкой тянущиеся от ключевых узлов, - остатки ее колдовства. Вот только она присоединяла другие их концы к энергетическому каркасу матери, теперь же они были оборваны, и с их краев медленными каплями в пространство сочилась сила. Она была серебристой, но с легким зеленоватым оттенком. Зеленым было кружево маленького оборотня, а значит вместе с остатками силы, которую в заклинание влила Кай'я Лэ, утекала и сила самого ребенка! Да, медленно, но много ли нужно новорожденному?
Ничего удивительного, что Вилиса и Минк решили как можно быстрее убрать остатки нитей. Вот только почему они действительно не позвали ее?
Занила подавила мгновенную вспышку раздражения. Не позвали - и все на этом! Незачем размышлять, она и так, кажется, уже догадывается, что было дальше. Они попытались отсоединить нити, но при этом Вилиса (или Минк - тот, кто это делал) не справились с собственным кружевом. Произошел всплеск силы, а поскольку нити вплотную соединены с кружевом ребенка, вся она в один миг устремилась в него! Переполнение ключевых узлов. Нестабильность энергетического каркаса. Смена облика... Почему Вилиса рыдает, спрятав лицо в руках? Она должна быть счастлива - произошло настоящее чудо. Занила готова была поставить сто к одному, что ребенок, получив такой всплеск энергии, должен был бы умереть! Или здесь как раз тот случай, что заставляет задуматься, не была ли смерть предпочтительнее?
- А по-моему, очаровательный котенок! - разрывая напряженную тишину, из-за спины Кай'я Лэ раздался голос Байда. Занила обернулась, слегка вздрогнув: откровенно говоря, она успела забыть о тех, кто пришел из Северограда вместе с ней. Но она была не единственной, кто услышал слова командира гвардейцев.
- Как ты смеешь так говорить?! - рыкнул Минк, рванувшись к нему через всю комнату. В глазах мужчины, как пламя сквозь пепел боли, вспыхнула ярость, слепая и нерассуждающая, не имеющая ничего общего с человеческим обликом, который оборотень все еще сохранял. И одновременно, будто отзываясь на его гнев, руки Минка начали изменяться, превращаясь в мощные кошачьи лапы с изогнутыми, выпущенными на всю длину темно-серыми когтями. - Если ничего не понимаешь, заткнись и молчи! Или я сам сделаю так, чтобы ты замолчал!