- Открой дверь! - приказала Занила. Маг обернулся на нее, голова мужчины судорожно дернулась из стороны в сторону, что, очевидно, означало отказ. Кай'я Лэ задохнулась от бешенства. Кажется, никогда еще ее ярость не переходила этой границы - когда во всем мире не остается больше ничего кроме твоей цели, и все, что встает между тобой и ей, должно быть немедленно уничтожено! Как он смеет возражать ей?!..
Пальцы Занилы вновь сжались на шее мага, вздергивая вверх почти бесчувственное тело и одновременно впечатывая того лицом в шершавые доски двери:
- Открой, если хочешь жить! - горло под пальцами, под скользкой от крови кожей, ощущалось таким хрупким - лишь слегка сдавить пальцы... И только одна мысль остановила Кай'я Лэ: если она сейчас убьет мага, никто не откроет ей дверь!
Руки мужчины дрогнули и легли на створку, напротив того места, где обычно располагается замочная скважина. Здесь ее не было, но устройство магического замка, очевидно, мало чем отличалось от механического. По кружеву мужчины пробежал импульс силы, совсем крошечный, едва ощутимый на фоне общего царящего в энергетических потоках безумия - вероятно, все, на что маг еще был способен. Заклинание стекло с его пальцев, растворившись в древесине. Миг ничего не происходило, а потом створка, бесшумно повернувшись на хорошо смазанных петлях, растворилась внутрь. Мужчина, потеряв опору, повалился на пол, но, за мгновение до того, как потерять сознание, запрокинул голову, пытаясь поймать взглядом взгляд Кай'я Лэ. Похоже, он действительно верил, что в обмен на услугу она спасет ему жизнь. Оборотень, не обернувшись, шагнула внутрь комнаты. Она ничего ему не обещала... Она никогда ничего не обещает своим врагам, и им пора бы перестать на это рассчитывать.
К тому же сейчас ей было уже не до умирающего мага, оставшегося на пороге.
В первое мгновение единственное, что сумела различить Занила, это столб желто-розового пламени, вздымающийся, бьющий фонтаном в самом центре комнаты. Кай'я Лэ моргнула, возвращаясь на первый уровень зрения. Столб не исчез совсем, но сжался в размерах. Теперь он уже не был столь ослепительным, и оборотень смогла разглядеть, что он поднимается из плоского блюда, закрепленного на высоком треножнике в самом центре комнаты. А еще Занила увидела двух мужчин, стоявших по обе стороны от него. Их руки были сцеплены, смыкая кольцо вокруг бушующего, рвущегося вверх столба энергии, то ли вливая в артефакт собственную силу, то ли черпая из него. Один из них был Талгат. Второго Занила не знала и ничего о нем кроме того, что это, очевидно, еще совсем молодой парень, довольно высокий и по-махейнски светлокожий и русоволосый, сказать не могла. Ну, еще, пожалуй, того, что держался он из последних сил, явно находясь на грани потери сознания. Его голова упала на грудь, скрыв лицо под прядями волос, а продолжал стоять на ногах он только благодаря не позволявшему ему упасть Талгату - на запястьях парня, вокруг впившихся в них пальцев верховного мага уже багровели кровоподтеки.
Впрочем, до всего этого Заниле не было никакого дела. Она встретила своего врага, она нашла место, откуда поддерживалась защита крепости, и теперь не видела повода медлить!
Талгат тоже заметил ее. Он ощутил присутствие Хозяйки оборотней в периметре своего колдовства и обернулся. Кай'я Лэ невольно отметила, что за те несколько месяцев, что они не виделись, мужчина изменился: резкие черты его лица заострились еще сильнее, щеки запали, под глазами были темные круги и лишь сами глаза, темно-синие - каких никогда и ни у кого Занила больше не встречала - сверкали ярким пламенем. Может быть, таким же, что и у нее самой - пламенем одержимости добраться до своего врага, уничтожить его во что бы то ни стало!
Магические щиты продолжали прорастать шипами, пронзая уже практически все пространство внутри крепости. Оставалось не больше нескольких минут, и первые из них доберутся до нее, и тогда у Занилы просто не останется выбора: погибнуть или выпустить Силу Леса, разрушая этот город до основания. Оборотень сжала крепче рукоять меча и шагнула к Талгату. Она успела увидеть страх, мелькнувший в глазах мага. Тот, вероятно, просто не мог сейчас оторваться от артефакта и встретить ее, как ему хотелось бы. Талгат увяз в собственном колдовстве, уже не защищавшем его, а связавшем по рукам и ногам. Губы Занилы дрогнули, раздвигаясь то ли в усмешке, то ли в зверином оскале. Ей казалось: если сейчас облизнуться, она почувствует вкус крови на языке...
Что-то бросилось на нее сбоку. Занила успела лишь развернуться и выставить клинок навстречу удару. Пронзительный звон металла о металл резанул по ушам. Оборотень крутанула запястьями, сбрасывая чужой меч с собственного, и сразу же, размахнувшись, ударила сама.
