- Куда он?! - добавив еще пару крепких ругательств, воскликнула Занила, с силой врезав кулаком по ни в чем не повинной ставне. Она вряд ли задавала вопрос, но Намо, выглянувший из окна рядом с ней, обменялся взглядом с Ледем и произнес:
- Вероятно, туда, где больше всего людей.
И вряд ли нужно было объяснять, зачем Рису понадобилось именно туда... На этот раз они переглянулись уже втроем, и Занила, озвучивая мысль, пришедшую им в голову одновременно, выдохнула:
- Кухня!..
Чтобы добраться до лестницы, ведущей к крыльцу, пришлось вернуться назад по коридору. Может быть, в доме мехейнского князя и был еще один выход, но искать его сейчас, когда дорого каждое мгновение, а ни один из них как следует не знает крепость, вряд ли было удачной идеей. Они вылетели на крыльцо, распахнув тяжелую дверь с такой силой, что та едва не слетела с петель. Несколько горожан, как раз входивших в ворота крепости, испуганно оглянулись на них и замерли на месте. Кажется, впервые подобная реакция на нее людей радовала Занилу: если они боятся их, значит, огромной яростно рычащей кошки с безумным взглядом они еще не видели! Кай'я Лэ даже успела понадеяться, что еще не поздно, и они успеют остановить Рииса до того, как он столкнется с людьми, но уже в следующее мгновение громкий, полный боли и ужаса, крик, раздавшийся откуда-то со стороны заднего двора, заставил все иллюзии разлететься в клочья!
Ледь движением прислушивающейся кошки вскинул голову и произнес, не оглядываясь на Кай'я Лэ, зная, что ему и так сейчас принадлежит ее внимание:
- За конюшнями...
Они сорвались с места в стремительный бег. Намо даже, кажется, перепрыгнул через перила, не тратя времени на спуск по лестнице, хотя Занила и не была в этом уверена - она, не оглядываясь, летела вперед.
Того, кто кричал, они увидели сразу же, едва завернув за угол просторных княжеских амбаров. Немолодой мужчина с лицом, чуть ли не до глаз заросшим густой черной бородой, сидел на коленях посреди двора. Снег вокруг него был весь в алых брызгах. От некогда добротного тулупа остались одни лохмотья, но видимо именно он, сшитый из толстой, грубой выделки овчины, и спас человеку жизнь, потому что Рииса рядом видно не было. Может быть, он почувствовал приближение других оборотней. Или его спугнул чересчур громкий крик жертвы. Рукава тулупа были почти оторваны, и предплечья мужчины сплошь покрывали глубокие рваные царапины. Такие раны получаются от когтей большого зверя, когда он пытается вгрызться в лицо или шею жертвы, а добыча еще жива и сопротивляется, закрывается руками.
Глаза человека были страшно расширены то ли от боли и кровопотери, то ли от того, что он никак не мог поверить в чудо, сохранившее ему жизнь. Занила шагнула к нему, и мужчина, как ни странно, мгновенно, по одному лишь взгляду ее глаз, догадался обо всем, что Хозяйка оборотней собиралась спросить.
- Там... - человек кивнул куда-то себе за спину, голос еще явно с трудом его слушался. - Туда идите...
Занила посмотрела в указанном направлении. С той стороны прямоугольник двора ограничивала стена конюшни. Между ней и амбарами оставался проход. Так что, если Риис вновь не решил взобраться на крышу, деваться ему действительно было больше некуда. Да и кухня как раз располагалась в том направлении... Мужчину уже окружали люди из княжеской дворни, кое-как пытаясь поднять его на ноги, а Занила, Намо и Ледь вновь бросились вперед.
Они вновь едва успели завернуть за угол, когда новый полный ужаса крик (на этот раз женский - пронзительный) сказал им, что они не ошиблись с направлением. Занила сжала зубы так, что стало больно челюстям. Хотелось ругаться, не переставая... Если бы еще это могло помочь!
Из дверей кухни, едва не столкнувшись с ними, вылетел пацаненок лет тринадцати, а вслед за ним с посеревшим лицом и остановившимся стеклянным от ужаса взглядом толстая женщина - повариха, простоволосая, в одном платье - так на мороз выбегают, лишь спасаясь от пожара или от чего-то еще более страшного. На ее светлом переднике алели несколько свежих пятен - вряд ли от свекольного сока. Занила проводила повариху взглядом: нет, если та и ранена, то не настолько сильно, а значит, эта кровь принадлежит кому-то другому - тому, кто остался внутри.
