От услышанного я едва не раскрыла рот. Такое бесцеремонное обесценивание чужого имущества просто за гранью наглости. Когда речь идет об автомобилях, я чувствую себя вполне уверенно, так как прекрасно разбираюсь все всем, что с ними связано. Но заложник стереотипов Станислав, безусловно, не был готов к тому, что миниатюрная блондинка шарит в тачках не хуже него самого и может ездить на всем, у чего есть колеса. Пытаясь сдержать эмоции, я спросила уверенным тоном:
– Позвольте узнать, о каких недостатках речь? У моей машины нет ни единого крашеного элемента, комплектация максимальная, честный пробег чуть больше ста тысяч за десять лет и регулярное обслуживание у официального дилера всю ее историю существования. Какие такие недостатки вынудили вас оценить эту машину менее чем в половину рыночной стоимости? Может недостаток не у машины, а у вас, и зовется он жадностью?, – я так распалилась, что бедолага Станислав стушевался от моего напора.
– Сколы на переднем бампере… , – он ткнул пальцем на скол синего лако-красочного покрытия размером со спичечную головку.
– Вы это серьезно?? – меня уже было не остановить. Возмущение пылало во мне таким огнем, что в горле стало горячо и липко. – То есть скол бампера, который можно убрать обычной полировкой, оценивается в шестьсот тысяч рублей? Послушайте, Станислав, – я с таким усилием тыкнула ему в бейджик, что он сделал полшага назад, – да, признаю, я человек, нуждающийся в деньгах, но не идиотка. Цена этой машины минимум миллион рублей уже со скидкой.
Менеджер начал заметно нервничать, утер взмокший от яркого солнца лоб рукой и раздраженно произнес:
–Хотите продать за миллион – выставите объявление на сайт и ждите. А срочный выкуп происходит на наших условиях. Если нужны деньги уже сегодня – соглашайтесь на то, что предлагаем.
– Хорошей вам работы, – процедила я, уже садясь в машину. Как бы там ни было, продавать свое единственное ценное имущество за бесценок я не стану. Еще одна надежда лопнула как мыльный пузырь, оставив меня наедине с круговоротом мыслей.
– Я уже не знаю, к кому обратиться. Я просто в отчаянии, – тихо пробормотала я, болтая чайный пакетик в кружке и наблюдая за тем, как вода приобретает нежный зеленой оттенок. В салоне красоты мы с Алиной частенько пили чай и болтали в перерывах между ее клиентами. Чай с мятой и мелиссой – единственное, что могло сподвигнуть меня съесть еще и булочку или печенье.
– Отчаянием делу не поможешь, – деловито отозвалась Алинка, выхватив меня из глубокой задумчивости. – А что, если попросить помощи у Арсения? – на звуке этого имени я впилась в нее шокированным взглядом. Она лишь хитро вскинула бровями, отхлебнув чай.
– Ты, наверно, шутишь? После такого некрасивого расставания и десяти лет полного игнора надеяться, что он мне поможет? Помнишь, на встрече выпускников факультета пять лет назад он даже ни разу не взглянул в мою сторону. И на поздравления с днем рождения ни разу не ответил, – по руке непроизвольно пробежала дрожь – ощущение, что кто-то на тебя обижен настолько, что ненавидит уже десять лет – не самое приятное, но почти осязаемое кожей.
– Ну а почему бы и не попробовать? Он сейчас человек состоятельный, директор собственной фирмы. Да и благотворительность бизнесменам на пользу – можно от налогов откосить, – не унималась рыжая бестия с диким огоньком в глазах.
– Ты бы стала помогать хоть какому-нибудь из своих бывших?
– Я? Никогда в жизни. Но я человек плохой, а он-то хороший.
– Мы не знаем, какой он теперь человек. Десять лет прошло, – одна мысль о том, что я приползу с мольбой о помощь к Арсению, вызывала легкий тремор в конечностях.
– Ну, хочешь, я ему напишу и спрошу? – добродушно предложила Алина. Я обожаю ее за смелость и прямолинейность. А еще за искреннее желание помочь – такое встречается нечасто даже в кругу самых близких родственников, не говоря уже о друзьях.
Я не могла сдержать смеха:
–То есть ты через десять лет напишешь Арсению смску с просьбой о семнадцати миллионах для мужа его бывшей, ради которого она его и бросила? Отличный план, подруга, – мы с Алинкой рассмеялись, хотя ситуация в целом была больше трагичной, нежели комичной.
– Ты права, такое не подходит, – со смехом ответила она. – Лучше давай ты сама ему напишешь.
В дверях салона появилась клиентка, и мы, быстро убрав кружки с чаем в тумбочку, занялись каждый своим делом: Алинка приступила к электроэпиляции, а я написала новый пост в ее рабочий профиль, попутно раздумывая о том, что Алина, возможно, права, и попробовать все-таки стоит.
Арсений Викторович Волков – полное имя парня, с которым я встречалась целый год на втором курсе университета. Он учился на два курса старше, был не по годам серьезен и умен – пока все остальные студенты подрабатывали грузчиками и барменами по ночам, Арсений уже трудился на полставки на кафедре и делал курсовые проекты на заказ тем, кто подрабатывал грузчиками и барменами.
