«Я не думаю, что он прочтёт сразу же, — Ми Ён кинула взгляд на часы, — он точно только к часам семи-восьми освободится. Пока нет смысла накручивать себя.»
Сказать так, она, конечно, сказала, но вот убедила ли себя — это уже второй вопрос. До тех заветных семи-восьми было ещё два-три часа, но это не мешало Ми Ён сидеть в своей комнате и пялиться в отправленное сообщение. Любая другая активность почему-то не прельщала её, а нервы, раскалённые до предела, не давали ей оторваться от сего «интереснейшего» занятия.
Ожидание казалось каторгой, но и отложить телефон и пойти по другим делам девушка не могла. Неведомая тяжесть приковала её к кровати, не позволяя даже выйти из комнаты. А в сотый раз перечитанное сообщение только больше угнетало и нервировало.
«Привет, это Ми Ён. Я думаю, нам стоит поговорить о том, что произошло. Я хочу поблагодарить тебя и извиниться. Я правда дура и надеюсь, что ты не станешь теперь игнорировать меня. Иначе я просто умру от удушения собственной совестью!
P.S. И вообще-то, я обычно не пью.»
Ещё раз перечитав текст, Шин отложила телефон и, уткнувшись лицом в ладони, очень тяжко и протяжно вздохнула.
— Постскриптум всё же был лишним.
***
Настенные часы в тренировочном зале показывали только половину седьмого, но Юнги уже был категорично настроен к продолжению тренировки. Ему хотелось поскорее попасть в общежитие, в свою комнату и, что самое главное, в свою кровать. Парень был вымотан. Больше морально, нежели физически.
Уже несколько дней его что-то волновало и не давало покоя. Вот и сейчас он догадывался, что именно тревожило его в данный момент, но задумываться или, уж тем более, углубляться в эту тему он никак не хотел.
Прошло уже несколько дней, а от девушки никаких признаков существования так и не поступало. На работе её не было. А ведь он проверял. Ходил каждый день, что было странно, как для него, так и для остальных ребят, начинающих подозревать какую-то закономерность в вечерних прогулках приятеля. Конечно, он не говорил, куда именно идёт, ровно так же, как и промолчал обо всём случившемся. Он верил своим друзьям, но вот верила ли девушка им — было вопросом нерешённым. Он знал, что «да», но ситуация была слишком деликатной для абсолютно любого разглашения. А зная своих друзей, Шуга действительно считал, что им знать всё необязательно, ну по крайней мере ближайшее время, пока Ми Ён не придёт в себя.
Парня мало волновала его выходка в тот день. Даже сейчас он видел в ней лишь необходимость. Почему он поступил именно так, Юнги сам не знал по сей час. Главное, что помогло. Сейчас же его волновало исчезновение девушки. Аджума сказала, что она уехала домой в Инчхон по семейным причинам, которые он выуживать даже и не думал. Ему это было ни к чему. Он всё и так знал, но от этого легче не становилось почему-то.
Было ясно, что похороны и все им сопутствующие дела займут пару дней. Но ему всё равно было как-то неспокойно на душе. Единственное, что хоть как-то удерживало спокойствие парня на плаву было наличие Ли Хёна, и его обещание присматривать за сестрой. Почему Юнги так переживал, было неясно ему самому.
«Это всё потому, что я там был, — очередной раз прокручивая весь вечер в голове, парень сам себя убеждал в правильности своих выводов, — я видел её состояние, поэтому и волнуюсь. Вот действительно дура. Мне некогда ещё и за неё переживать!»
Резко хлопнув дверцей шкафчика, чем испугав рядом стоящего Чимина, Юнги перекинул сумку через плечо и, не дожидаясь остальных ребят, вышел из раздевалки. Они лишь смотрели вслед и пожимали плечами — всё-таки это Юнги-хён. Встать не с той ноги для него вполне нормальное состояние. И они не ошибались, он действительно злился. Сам на себя, причём. Ему всё это не нравилось. Его бесила собственная взвинченность и отсутствие вразумительной причины для такого волнения.
«Вернётся же скоро. Тогда и поговорим, — парень опёрся спиной о стену, в ожидании пока остальные мемберы закончат переодеваться, — сейчас нет смысла дёргаться. Я веду себя как идиот.»
Мин всегда был человеком весьма прямолинейным, вот и сейчас вполне прямо признал всю несуразность, и, к тому же, комичность своего состояния. Его раздражало, что он волновался без причины. Он бесился от мысли, что какая-то девушка заставила его казаться в собственных же глазах придурком. Он злился, что не мог выкинуть её из головы.
Каждый раз вспоминая её покрасневшие глаза полные слёз, бледное лицо и слова ненависти к себе, его зубы самовольно сжимались до скрипа, а руки тянулись к телефону, где теперь уже был её номер.