Но Гермиона, замерев, взирает на Драко, будто он произнёс какую-то околесицу.
— Ничего? — переспрашивает она; слоги перекатываются во рту, и голос звучит глухо.
— Ваше нападение оказалось очень своевременным… Меня отправили в срочном отряде к Мальсиберам.
Гермиона трижды моргает, осознавая услышанное, и вглядывается в лицо Драко. Круги под его глазами болезненно тёмные, и на щеке крошечная ссадина. Никто бы и не заметил, но, когда дело касается изучения Драко Малфоя, Гермиона особенно внимательна и дотошна.
Она обдумывает его слова и чувствует, как брови живут своей жизнью: подпрыгивают от изумления, которое внезапно пронзает её.
— То есть, — медленно говорит она, — тебя отправили на сражение, в котором ты мог умереть, но это хорошая новость, потому что…
Она не заканчивает, но Малфой явно понимает, что она хотела сказать.
— Да, Грейнджер. Суровые времена — суровые меры. И всё такое.
— Восхитительно, — бормочет Гермиона и наконец, шагнув к нему, опускается рядом. Драко разворачивается к ней корпусом, но не двигается с места и не касается её. — Тогда у меня есть…
— О, Мерлин, неужели вопрос?
— Замолкни, — огрызается она, но выходит почти весело. — Я не спрашивала в прошлый раз, но… Ты тогда сказал, что Лорд недоволен нашими успехами. Но… было ли что-то выдающееся в его поведении?
— Разве что выдающаяся ублюдочность.
— Малфой!
Он передёргивает плечами и задирает подбородок.
— Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Я тоже подумал об этом, но не похоже, чтобы портрет был в одном из этих поместий. Думаю, если бы Лорд почувствовал настоящую угрозу — то был бы разъярён совсем в другом смысле. То, что было в прошлый раз, показалось бы детской шуткой.
— О, ещё одна хорошая новость: мы не приблизились к портрету, но зато Волдеморт не убил тебя стихийным выбросом магии?
— Эта твоя способность видеть хорошее во всём вокруг…
Гермиона вдруг смеётся и, вскинув руку, прикрывает рот, чувствуя себя безумной. Малфой фыркает.
Его взгляд проясняется, и Драко перекладывает палочку из одной руки в другую и попутно щёлкает костяшками. Гермиона прислоняется к спинке дивана, отдавшись волне облегчения от того, что Малфой в который раз смог пройти по канату между двумя небоскрёбами и не сорваться. И неважно, что он сам даже не поймёт эту аналогию.
— Хорошо. Тогда… всё вроде как удовлетворительно.
— Не знаю, Грейнджер, я бы поставил этой войне «Тролль».
Уголки её губ вновь слегка изгибаются, но Гермиона старается сосредоточиться и отмахивается от Малфоя.
— Мы планируем продолжить атаки на поместья. Я пока не знаю точного плана, но Кингсли думал про Руквудов, их поместье изолированно и выглядит как подходящая цель.
Малфой кивает.
— Это хороший вариант. Что насчёт Франции?
— Кингсли послал кого-то на перехват связного. Но никто не уверен, что это повлияет на расстановку сил.
— Вам важно подрывать Пожирателей со всех сторон…
— …Пока мы не выясним ничего важного про портрет. Да. В этом план.
Гермиона пристально смотрит на Драко, и тот вновь кивает, мгновенно нахмурившись.
— Вы не можете победить без портрета, но один лишь он не гарантирует вашу победу, если влияние Лорда будет сильным.
— Мы рассуждаем так же, но… — Гермиона на миг прикусывает щёку и сцепляет руки у себя на коленях. — Но Гарри начинает нервничать. Он убеждает Кингсли начать в открытую допрашивать Пожирателей, которых мы берём в плен.
Малфой сжимает губы в тонкую линию. Он задумчив, но от него вдруг сквозит тихим раздражением. Гермиона не уверена, виновато ли упоминание Гарри или же просто мысли о неразрешимой загадке портрета.
— Не думаю, что кто-то из них знает что-то полезное.
— Но нам важно узнать всё, что можем.
— Я знаю. Но будьте… осторожнее. — На миг Малфой морщится и мрачно качает головой. — Пока Волдеморт не догадывается, что Орден знает про портрет, это…
— …Даёт нам фору, — Гермиона вздыхает. — Мы постоянно обсуждаем это с Кингсли. Однако у нас кончаются варианты.
Прежде чем вернуться на Гриммо, Гарри и Рон проверили ещё несколько мест, а также большинство известных портретов волшебников, которые мог использовать Волдеморт.
Но так ничего и не нашли.
Ни единой зацепки.
Члены Ордена во время допросов пойманных Пожирателей пытались задавать наводящие вопросы: расспрашивали о том дне, когда Люциус достал портрет, и о дне смерти Снейпа. Но пока что не спрашивали напрямую — о новом крестраже всё ещё знало лишь маленькое количество людей, и пока Кингсли старался сохранять этот секрет.
Но у них действительно кончались варианты.
Разве что Орден Феникса может постараться захватить самого Люциуса Малфоя, чтобы вызнать всю информацию. Но они не способны выйти на него, а Гермиона не станет просить Драко сдать собственного отца.
Хоть война и сметала всё вокруг, уничтожая нормы морали, в голове Гермионы есть некоторые границы, которые она не готова переступить.
Драко издаёт приглушённый звук, выражающий то ли злость, то ли усталость.
— Я знаю, Грейнджер, и я пытаюсь выяснить хоть что-то, но пока…
