Малфой цокает языком, и Гермиона вздрагивает и нервно растягивает губы в подобие улыбки. Она пытается подобрать слова, пока Драко смотрит на неё нетерпеливо и почти раздражённо.
— Козёл — патронус Аберфорта Дамблдора. В день, когда твой отец выкрал портрет, он сражался в Годриковой впадине и был взят в плен, а после погиб.
— Только не говори, что…
— Этот портрет, он… — Гермиона глубоко вздыхает, пытаясь перевести дыхание, прежде чем озвучить догадку. — На нём изображена Ариана Дамблдор. Сестра Альбуса и Аберфорта.
Драко широко распахивает глаза.
— И ты думаешь, что Лорд?..
Он совершенно сбит с толку и даже не заканчивает вопрос, но Гермиона понимает его с полуслова.
— Она не была великой волшебницей. Она… была сквибом. Но Лорд мог решить прибегнуть к этому, потому что это хороший способ…
— …Поквитаться с Дамблдором.
Гермиона поспешно кивает, чувствуя нарастающий ком в горле.
— Я даже не уверена, что её портрет может разговаривать. Она… была слаба. Возможно, поэтому другие портреты не замечали её. Кроме того, она уходила с портрета не в сторону, а вдаль. Этим она отличалась от остальных.
— Ты видела её?
— Да, — выдыхает Гермиона и добавляет: — Ты сказал, что Пожиратели собрались в Хогсмиде. Мне кажется, они охраняют его. Раньше портрет был в Кабаньей голове. Я думаю, что после падения Хогсмида Аберфорт забрал его с собой в Годрикову впадину…
— Где его и нашёл мой отец.
Его узкие губы белеют, когда он сжимает их особенно сильно.
— Да. Всё сходится, Драко.
— Но зачем возвращать его на место? — Он снова хмурится; брови нависают над потемневшими глазами.
Драко отталкивается от постели и, выпрямляясь, садится. Одеяло сползает, открывая обнаженную грудь, расчерченную шрамами. Гермиона неосознанно прослеживает глазами особенно длинную полосу и гулко сглатывает.
— Предполагаю, что это должно было быть безопасным местом. Хогвартс и Хогсмид под контролем Пожирателей, а единственный человек, которого интересовал этот портрет, умер.
Слова кажутся нелепыми и тяжеловесными. Мысли обгоняют их, и Гермиона всё ещё пытается уложить в голове единую картину. Убедить Малфоя и себя саму.
Он неожиданно мотает головой.
— Ох, Мерлин, Грейнджер, только ты могла собрать всё это и прийти к такому выводу.
Гермиона едва не прикусывает язык.
— Ты веришь?
— Я не знаю, но звучит чертовски логично. Возможно, всё дело в тебе.
Драко подаётся к ней, и его лицо оказывается в полоске света. Солнце за окном уже объявило новый день, который вступает в свои права.
— Дамблдор действительно дал ценную подсказку. Он знал и о портрете, и о том, что ты сможешь передать информацию.
Вздрогнув, Гермиона внезапно чувствует пальцы Драко на своём локте.
— То есть всё было не зря? — едва слышно произносят его губы. Звук приглушённый, словно скрутили громкость, но она разбирает каждое слово.
И кивает.
— Драко…
Он меняется в лице.
— Но как он мог быть в курсе? — Пальцы сжимаются, впиваясь ей в кожу; Гермиона морщится и замирает. Голос Малфоя повышается и отдаёт горькой яростью. — Откуда чёртов… Откуда он узнал про портрет, если о нём не должен был знать никто, кроме моего отца, и…
Он задыхается и наклоняет голову, пряча лицо. Гермиона тянется к нему, обхватывая его свободную ладонь.
— Драко, постой, не заводись, — мягко останавливает она. — Я думала об этом, и у меня есть гипотеза.
Шумно вздохнув, Малфой смотрит на неё исподлобья.
— Само собой.
Она игнорирует его.
— Скажи, — она колеблется и рассеянно поглаживает его кисть. — Выручай-комната цела?
— Выручай-комната?
— Да. Я имею в виду… Она пострадала из-за пожара? Я не уверена, насколько он на самом деле повлиял на неё, и…
— Я не проверял, — Драко передёргивает плечами. — Несколько Пожирателей обсуждали, что якобы кто-то видел её, но, кажется, все попытки попасть туда обернулись провалом.
— И ты не знаешь, существует ли она до сих пор на самом деле?
— Нет, — он вновь цокает языком и сверкает глазами. — Грейнджер, какого чёрта мы обсуждаем Выручай-комнату?
Гермиона быстрым движением отбрасывает волосы с лица; его рука всё ещё на её локте, но движение будто пробуждает его, и Драко выпускает её. Гермиона быстро смотрит на зависшую в воздухе ладонь и снова прямо ему в глаза.
— В прошлом учебном году там было что-то вроде второго портрета Арианы. И тоннель, который соединял Выручай-комнату и Кабанью голову.
Малфой недоверчиво приподнимает брови.
— Ты сейчас серьёзно?
— Именно так мы с Гарри и Роном проникли в Хогвартс второго мая.
— Грейнджер, — голос Драко вдруг срывается; грудная клетка расширяется, когда он пытается набрать побольше воздуха. — Ты хочешь сказать, что в Выручай-комнате был проход, который соединял Хогсмид и Хогвартс? И кто угодно мог пройти по нему?
Его глаза округляются, и выражение на лице на мгновение пугает Гермиону: оно одновременно бешеное, разочарованное и трагичное.
Она резко понимает, что именно это значит для него.
Вспоминает, как Драко Малфой провёл свой шестой курс.
Его миссию.
— О, — выдыхает она и замирает. — Я не… Я не думала об этом. Но…
