«Осторожно, двери закрываются», – объявил голос из динамика. Двери стукнулись друг о друга, поезд тронулся, и через несколько секунд станция вместе с полицейскими исчезла. Рома облегченно выдохнул – еще один шаг к цели окончился успехом. До Курского вокзала он точно доберется без приключений. А там и до Курска недалеко – завтра рано утром он туда приедет, и пока тут все будут стоять на ушах, убедит отца, что они вдвоем вполне хорошо проживут.
«А вдруг не вдвоем? – мысль о смене отчима на мачеху заставила Рому задуматься. – А что, если и там будет, как здесь? Что, если отец нашел себе женщину, может, даже с ребенком, поэтому ему теперь и неважно, что где-то за пятьсот с небольшим километров, в городе под названием Москва, у него есть сын? Нет, все-таки хуже не будет, хуже, чем здесь, просто и быть не может…» – размышлял Рома под успокаивающий стук колес. А чтобы за ним туда не приехали, он сделал все и даже больше… Вообще, сегодня был на редкость удачный день, так что сейчас можно немного расслабиться и перебрать в памяти события этого невероятного вечера.
Рома закрыл глаза, и память не заставила себя долго упрашивать – перед ним тут же возник грозно стоящий в дверях его комнаты отчим, потом в режиме убыстренной перемотки пролетели ссора, подзатыльник и разговор с мамой. А после ему только и оставалось, что немного подождать.
К девяти часам вечера большая двухэтажная квартира окончательно затихла – Аня перестала мучить пианино, а отчим выключил огромный телевизор на первом этаже и отправился спать: он встает очень рано, чуть ли не в семь утра. Где была мама, Рома точно не знал, но вылазка на разведку показала, что на первом этаже никого не осталось. Тогда же он услышал голос мамы, которая жаловалась на боль в голове и очень просила мужа впредь держать себя в руках. «Поздно…» – подумал Рома и вернулся в свою комнату. По стеклам окна громко и часто барабанили крупные дождевые капли – зарядивший еще с полудня ливень усиливался с каждым часом. Рома подошел к окну и выглянул на улицу. Во дворе пусто, только тени мокрых и блестящих голых деревьев раскачиваются в свете уличных фонарей, и, отражаясь в гигантских лужах белыми ксеноновыми фарами, между домов неторопливо едет желтое такси.
«Дерьмо погода…» – вздохнул Рома и почесал затылок – шишка увеличилась в размерах и болела. Приложить бы лед, да не стоит лишний раз выходить из комнаты… А еще денег на билет до Курска ему не хватает, и это означает, что придется шариться по карманам отчима, взыскивать с него, так сказать, компенсацию за сегодняшнее рукоприкладство. Рома знал, что в куртках и пиджаках дяди Саши всегда можно найти какую-то сумму, иногда даже весьма приличную. Время от времени он совершал небольшие, в разумных пределах, грабежи, чтобы повысить уровень своих финансовых возможностей… Но сейчас деньги нужны для дела, а не для каких-то дурацких удовольствий. Поэтому он пойдет и возьмет свое. «За все в жизни надо платить… – рассудительно подумал Рома, представив, как отчим лезет в карман и находит там пустоту, – ты сам мне про это не раз говорил…»
А вот комнату бросать, конечно, жаль, в Курске у отца наверняка все будет в разы проще и дешевле. Комната у него здесь замечательная, да и как может быть по-другому, когда денег в семье полным-полно, а твоя мама работает дизайнером интерьеров? «Чувак, у тебя просто офигенная хата…» – говорили приятели, заходившие к нему в гости, чтобы порезаться в компьютерные игры. В ответ Рома важно кивал головой – он знал, что и квартира в целом, и его личные апартаменты выглядели классно и являлись предметом зависти многих менее удачливых сверстников. Отчим, человек совсем не жадный, когда дело касалось техники, внес в обстановку комнаты пасынка свой личный вклад, и прошлым летом, на шестнадцатый день рождения, он торжественно вручил Роме телевизор плюс самую крутую на тот момент игровую приставку, а на Новый год выполнил давнишнюю его просьбу и подогнал руль с педалями, после чего Рома с головой ушел в виртуальные гонки; маму это почему-то раздражало, а отчим ворчал, что, кроме игр, Рому больше ничего в жизни не интересует, хотя точно знать он этого не мог.
Но такой уж это был человек – уверен, что знает все про всех. И при этом лучше всех…
