— Ты и в меня засадил бы, недоумок!
— Нет, — роняет стрелок.
— Добей сучонка! — требует Фиск.
— Зачем? — недоумевает здоровяк.
Носильщики молчат.
Тяжёлое прерывистое дыхание. Корчится расплывчатый человеческий силуэт. По лезвию быстро скользит прихотливый узорчатый блик. Гаснет. Душно. Темно. Холодно.
Тишина.
***
Фиск вогнал ненавистный меч раздора в безучастного щёголя раза четыре. Протыкая тело насквозь, до камня. Перевёл дух. Взглянул на лезвие — ни единой зазубрины, на остриё — ни малейшего скола... Вгляделся в синие искры, пробивающиеся сквозь тёмно-красные подтёки. Пурпурный отсвет незавидной смерти. Разжал пальцы. Отвернулся.
— Уходим.
Никто и не подумал коснуться проклятого клинка.
— Ну и зачем? — спросил арбалетчик. — Почему?
Хотел отмолчаться, но с языка сорвалось.
— Почему?! Он добился своего...
Не уступил мастеру торга. Не уважил. Обманул плута. Взял по дешёвке нелепо приукрашенное сокровище, не убоявшись насмешек. Оказался прав.
Разве этого мало?!!
Здоровяк покачал головой.
Теперь же Фиск и покоситься не смел на то, что когда-то не соизволил рассмотреть.
Носильщики в молчании уже поднимались по тропе. Охранник с арбалетом, пожав плечами, направился за ними. Фиск вперил немигающий взгляд в широкую спину. Разговорился, смотрите-ка, вопросы задаёт, комолый буйвол. Ерепенится. Творит, что в пустую голову надуло. И ухом не ведёт, будто и не шкворчит желчь на оттопыренной губе благодетеля.
— Ты же мог промазать, недоумок...
