А в следующий момент я проворно юркнула за угол и побежала по коридору. До спасительной двери было шагов восемь, ну ладно, может десять, если мерять расстояние моим куриным шагом. Мне показалось, что я пролетела их быстрее ветра, но лишь только моя рука схватилась за дверную ручку, горячая ладонь Бультерьера сразу же опустилась сверху, не давая её повернуть, а сама я оказалась прижатой щекой к стенке. Бультерьер навис надо мной, как гора, но не напирал, и мне даже показалось, что всё не так плохо. Ну, не знаю, единственное с чем я могла сравнить – это с приставаниями Бестужева, который либо прижимал меня к себе до хруста рёбер, либо вдавливал в первую попавшуюся вертикальную поверхность. Что в первом, что во втором случае у меня сразу начинался мандраж. Сейчас же, видимость хоть и небольшого, но всё же личного пространства удерживала меня от подкатывающей паники. Может, я просто хваталась за соломинку? Это ведь Бультерьер! Немного странный и слегка заторможенный, но надёжный и свой в доску Бультерьер!
Нужно с ним поговорить! Очень аккуратно донести до него всю абсурдность происходящего. Ни в коем случае не злить и не умничать! Я начала лихорадочно вспоминать заповеди Карнеги. Прежде всего, нужно улыбнуться и установить зрительный контакт, это поможет добиться расположение человека. Я выдернула ладонь и аккуратно, стараясь как можно меньше соприкасаться с ним, развернулась и, задрав голову, растянула губы в улыбке. Чувствовала я себя при этом жалким кроликом, над которым навис злой серый волк. Собственные 170 сантиметров роста казались мне сейчас сущим пустяком.
Что там дальше? Кажется, имя. Называя человека по имени, мы даём ему почувствовать свою значимость или, как минимум, то, что он нам достаточно интересен, чтобы запомнить как его зовут. По мнению Карнеги, хотя, за достоверность авторства не ручаюсь, мало что может так сильно задеть человека, как не вовремя брошенное: «Я, кажется, забыла ваше имя…”.
Но обычное, «человеческое» имя Бультерьера я действительно забыла! Знала ведь, а в нужный момент совсем из головы вылетело! И что-то мне подсказывало, что, назови я его по привычке «Бультерьером», он тут же выкрутит мне шейку, как цыплёнку. Нет, о прозвище ему знать никак нельзя!
- Послушай, э-э…, - начала я, старательно заглядывая ему в глаза.
Повисла неловкая пауза.
- Бультерьер? – подсказал мужчина. И ни укора в голосе, ни обвинения во взгляде. Ни-че-го.
Капец.
Как он мог узнать о прозвище – дело третье. Насущной проблемой сейчас был близкий конец. Мой, естественно.
- Что там дальше пишут в твоих умных книжках? – вывел меня из невесёлых раздумий начальник охраны.
Минутку, я что, всю дорогу вслух рассуждала?
Сглотнув ком в горле, я прошептала:
- Кажется, позитивный настрой, открытые жесты и разговор на общие темы.
- На это сейчас нет времени, - глухо отозвался охранник.
А вот это спорно. Мне лично было времени совершенно не жаль, и я бы с удовольствием его потянула. Как говорится, перед смертью не надышишься.
Но коли уж умирать, то с музыкой!
- Да? – притворно изумилась я и кивнула в сторону лестницы. - Ой, а там кто?
Бультерьер круто развернулся, одновременно откидывая полу пиджака и открывая моему взору кобуру с пистолетом. Воспользовавшись моментом, я подхватила юбки и бросилась бежать. Просто бежать что есть мочи. Я понимала, что шансы на успех мизерные, но продолжала мчаться не разбирая дороги, пока жилое крыло не осталось позади и я не очутилась в задней части коридора с панорамными окнами, через который Бультерьер провожал меня в вечер помолвки. И мне уже даже начало казаться, что всё получится. Что я успею выскочить на улицу, где есть охрана, она и вразумит съехавшего с катушек Бультерьера. А там, может, и папа вернётся!
Но на деле, именно в том месте, где я тем вечером неосмотрительно над ним подшутила, Бультерьер меня и сцапал. Подняв в воздух мою тщедушную тушку, он с нескрываемым раздражением вгляделся в моё лицо.
- Шутки закончились, принцесса! Если жить хочешь, уходишь со мной. Сейчас!
А я только закивала головой, как китайский болванчик, с ужасом глядя на проступившую на его лбу пульсирующую жилку.
- Хорошо, хорошо, я пойду с тобой. Отпусти меня, пожалуйста.
Бультерьер поставил меня на пол, немного отстранился, и сразу дышать стало легче. А потом… потом я сама не поняла, что случилось. Всё произошло в считанные секунды.
Он повернул голову, устремив взгляд в окно, и сразу напрягся. Как в день, когда я подвернула ногу. Перевёл взгляд на моё лицо, а в следующий миг меня отшвырнуло на пол. Последнее, что я увидела перед падением, это как разбиваются в дребезги стёкла панорамных окон. Эти противные режущие слух звуки звенели у меня в ушах даже после того, как куски стекла разметало по сторонам. Я лишь успела закрыть лицо от миллиона брызг, которые царапали мои голые руки и плечи, застревая в спутанных волосах.