И всё же, вспоминая наши жаркие объятия и раз за разом прокручивая в голове прошедшую ночь, я всё больше погружалась в мучительный стыд. И что самое обидное - сама же и позволила, ни слова против не сказала.
А при мысли, что Бультерьер видел меня голой, очередная порция румянца наползла на щёки. Зачем он меня вообще раздел? Я его об этом не просила!
«Ещё как просила», - подленько шепнул голос разума, а память любезно предоставила воспоминание с дурацким корсетом, незадолго до всего этого кошмара в моём доме.
Неистребимый во мне дух противоречия побуждал оспорить сие утверждение тем, что помочь раздеться и раздеть догола – это два диаметрально противоположных понятия. Но какой в этом теперь смысл?
Неисповедимы пути твои, Господи. Если бы ещё недавно мне кто-то сказал, что я вот так запросто буду обниматься с Бультерьером, я бы рассмеялась этому сумасшедшему в лицо.
На смену этим мыслям, пришла другая: а ведь сейчас я уже могла быть замужней женщиной и лежать в объятиях совсем другого мужчины…
Судя по всему, проспала я целые сутки. Значит, моя свадьба должна была состояться вчера. Осознание того, что этого не произошло, заставило меня слабо улыбнуться. Но сразу же появились мысли о родителях и о том, как они, должно быть, волнуются. И папа… Впрочем, я тут же запретила себе думать об отце и обо всём том, что Бультерьер мне перед этим наговорил. Всё наладится и будет как прежде – убеждала я себя, даже не допуская мысли о том, хочу ли я, чтобы всё было как прежде.
Ладно, хватит хандрить. Пора что-то делать. К тому же, не терпелось наконец узнать где я, собственно, нахожусь и что, чёрт возьми, происходит!
У изголовья лежала клетчатая рубаха, по-видимому мужская. Ну, хоть что-то. Накинув её на голое тело, я, кряхтя, поковыляла к деревянной двери. К слову, всё здесь было сделано из дерева: стены, пол, деревянные балки под потолком, резные стулья, стол. А в дальнем углу вообще стояла то ли прялка, то ли скалка – не комната, а средневековый теремок какой-то. Бросив недоумённый взгляд на это чудо, непонятно как очутившееся в двадцать первом веке, я толкнула массивную дверь.
Комната, в которой я очутилась, была под стать первой, с тем лишь отличием, что вместо кровати здесь половину стены занимала печь. Большая такая, истинно русская, она и напоминала собой иллюстрации из старых русских сказок.
Здесь тоже не было ни души. Предчувствие чего-то нехорошего поскребло позвоночник и мурашками рассыпалось по телу. Я бросила быстрый взгляд в окно – вид передо мной открывался просто «замечательный»! Этот теремок, напоминающий охотничий домик, располагался на самой кромке леса. Никакой цивилизации и близко не видать. Древний лес нависал прямо над ним, даже яркое, слепящее солнце не могло проникнуть в его недра. Очень уединённое и мрачное место.
Здешние красоты я уже успела бегло осмотреть из окна спальни, но оно выходило на другую сторону, и кое- что я оттуда увидеть не могла. А именно - тёмный лакированный бок иномарки, небрежно оставленной между деревьями. И это был определённо не папин чёрный джип… Его самого, кстати, как и Бультерьера, нигде не было видно.
Сердце сделало кульбит и упало камнем вниз. Бультерьер меня бросил! Одну! В лесу! Меня нашли и собираются завершить начатое…
Повинуясь минутному импульсу, я уже хотела сорваться и в панике броситься бежать куда глаза глядят. Я даже подскочила к входной двери, намереваясь её распахнуть, но в этот же момент жёсткий голос Бультерьера меня остановил.
- Она ничего не должна знать! - отчеканил он грубо.
В его голосе отчётливо слышалась неприкрытая угроза, и я даже оторопела на мгновение.
- Снайпер, ты в своём уме? – отозвался невидимый собеседник, – Тебе жить надоело?
Разговор происходил прямо за дверью, и я застыла, прижавшись к ней лбом.
- Хватит, - глухо ответил как отрезал Бультерьер, - Ася теперь моя! А свою женщину я не намерен отдавать ни семье, ни Бестужевым, ни Рамзаю.
- Тебе враги сейчас не нужны, - не сдавался второй мужчина. Его голос был мне определённо не знаком. Между тем мужчина продолжал:
- Затеять с ними войнушку – это самоубийство.
- Возможно, - отозвался Бультерьер после короткой паузы, - но мне сейчас есть за что воевать.
Послышался звук шагов, я тут же отпрянула от двери и торопливо вернулась в спальню, тихо притворив за собой дверь. Сердце колотилось о рёбра, а саму меня потряхивало. Да что там потряхивало, меня трясло конкретно!
Я начала ходить из угла в угол, пытаясь переосмыслить услышанное. Подслушанный разговор меня пугал, но вместе с тем радовало то, что Бультерьер не собирается меня отдавать врагам. Только… с какой стати я теперь его женщина? Допускаю, что между нами образовалась некоторая симпатия и произошедшее нас сблизило. Но от обычной симпатии и до «моя женщина» ещё долгий путь, а конфетно-букетный период Бультерьер, видимо, решил перескочить. Чушь какая-то…
- Проснулась?