И тут же, словно обухом по голове, вспомнились слова охранника, стоявшего в тот вечер на вахте:
— «Ваш отец всех отпустил. С собой взял одного Данилу».
Страшная догадка молнией пронзила мозг, и я, пропустив вдох, чуть не рухнула на землю. Перед глазами яркой вспышкой озарилась картинка: Данила, с этим пустым взглядом, направляющий в меня зияющее чернотой дуло. А следом воображение любезно предоставило другую картинку, где на моём месте был отец.
Кровь в висках стучала отбойным молотком, а в ушах звучали его слова: « Япришёл за тобой».
Я застыла как вкопанная. Знала, что он сейчас прямо за моей спиной. Он половину моей жизни, так или иначе, был за моей спиной. Всегда крутился неподалёку. Его незримое присутствие, его энергетика ощущались на уровне инстинктов. Не понимаю, как я могла этого не замечать раньше!
— Это ведь ты его убил? — спросила не оборачиваясь. — Ты сам и убил моего отца, правда?!
Я стояла не в силах сдвинуться с места, чувствуя как земля уходит из-под ног. Пазл сложился, и от осознания всего ужаса слова застряли в горле. На ватных ногах сделала несмелый шаг, а в следующий момент бросилась бежать. Наивная.
Практически сразу земля пролетела под моими ногами, а я оказалась прижата спиной к могучему мужскому телу. Причём это произошло так стремительно, что я даже пикнуть не успела.
Мне бы испугаться, но с адекватностью, как, впрочем, с инстинктом самосохранения, у меня в последнее время дела обстоят не ахти. Сейчас я скорее готова была нервно расхохотаться. Ведь всё из-за него! Из-за его похоти, которую он называет любовью. Будь папа сейчас жив, ничего этого бы не произошло!
И во мне вдруг отчётливо проснулось желание сделать ему больно. О да! Как же мне захотелось сделать ему не просто больно, а измочалить его жалкую душонку до кровавого месива! Вдвойне вернуть ему то отчаяние, что раздирало меня изнутри и рвало на части сердце. Стереть с его лица вечное равнодушие, заставить это бесчувственное полено с каменной рожей страдать и корчиться здесь, у меня на глазах. Как будто это могло смягчить мою собственную боль!
Он держал меня поперёк туловища, крепко прижав руки к бокам и надрывно дышал, уткнувшись носом в мои волосы.
— Не-на-ви-жу! — процедила сквозь зубы.
Его хватка тут же начала слабеть, и я дёрнулась, вырываясь из захвата.
Повинуясь странному чувству, я резко обернулась и наткнулась на внимательный, слишком внимательный взгляд потемневших вдруг глаз. Они затмили необъятный лес с его яркими красками, ясное синее небо, шелест листвы. Они затмили всё, заставив сердце учащённо биться от неясной, практически неосознанной, но стремительно нарастающей тревоги. Или чего-то там. Плевать!
— На что ты надеялся? Что после мы заживём вдвоём долго и счастливо в этом сарае посреди леса?
Вместо ответа он сжал челюсти так сильно, что на скулах проступили мышцы.
Я видела, как искажается его лицо. Со злорадным наслаждением наблюдала, как он качнулся, делая судорожный вздох. Но мне этого было мало. Ничтожно мало! Хотелось ударить сильнее, чтобы страдание стало очевидным. И плевать, если после этого мне самой не жить! Я уже дважды попрощалась с жизнью! Видимо, если за короткое время слишком часто быть на волосок от смерти, перестаёшь к ней относиться серьёзно. А когда осознаёшь всю «прелесть» этого лживого мира, где люди убивают друг друга ради денег или похоти, сама жизнь теряет свою ценность. Ибо с волками жить — по-волчьи выть. А я не хочу по-волчьи! По-человечески хочу!
Скривив губы в циничной ухмылке, я решительно подняла взгляд, намереваясь нанести последний «контрольный» удар.
— Ты себя в зеркало вообще видел? Ты что, действительно думал, что я смогу полюбить такого, как ты? Ты ведь не человек даже! — хихикнула я нервно. — Ты долбаный терминатор с мордой без признаков интеллекта!
Обидные слова резали слух, но я не могла сдержать себя. А его молчание лишь добавляло масла в огонь моего гнева. Я физически ощущала, как он струился по моим венам, придавая мне уверенности.
Его рука тут же взметнулась и, схватив меня за затылок, притянула к себе вплотную. Я же просто обмякла и, запрокинув голову, спокойно встретила его безумный взгляд. Взгляд раненого зверя, которого загнали в угол, и он борется с самим собой из последних сил, чтобы не наброситься на меня и не разорвать в клочья! Рука на моём затылке сжалась так, что мне показалось, я услышала хруст собственных позвонков, и дожми он всего чуток, они лопнут с характерным треском. Его лицо, с пульсирующей жилкой на лбу, исказила гримаса боли, напряженные скулы казались острыми в неярком освещении спрятавшегося за тучами солнца.
А ведь вблизи оно красивое, чёткое, словно высечено из камня, и настолько мужественное, насколько вообще внешность может быть таковой.
В следующий момент он отшвырнул меня к дереву и ударил кулаком по его стволу в паре сантиметров от моей головы. Отчего из моих лёгких напрочь вышибло весь воздух, и пока я ловила ртом, пытаясь снова научиться дышать, он навис надо мной и с хрустом повёл шеей. Я зажмурилась. Было страшно при виде такой звериной мощи.