- Но осталось только полчаса до выхода, а вы ещё даже не одеты! - возразила Эллочка со своего места.
- Ничего, мы всё успеем. Я же говорю, макияж - минимальный.
Женщина ещё ворчала что-то о неблагодарных клиентах, которые совершенно не разбираются в тонкостях своей внешности. Впрочем, это никому не помешало споро приняться за работу, и по истечении получаса я с удовлетворением разглядывала себя во встроенное в гардероб зеркало в полный рост.
Настоящая Наташа Ростова, нежная, с угловатыми ключицами и тонкой длинной шеей. Не разрисованная, как взрослая дама. И даже эти злосчастные брови и открытый наивный взгляд казались сейчас как нельзя в тему.
Платье от Немцовой было простым и в тоже время очень сложным. Не белое, скорее цвета слоновой кости. С открытыми плечами и расшитым жемчугом корсетом. Ниже оно расходилось в длинную, свободно струящуюся юбку, по которой, переплетаясь, спускались нити жемчуга.
Руслана была права, платье не только само по себе прекрасно, но ещё оно как нельзя лучше подчёркивало трогательность и юность дебютантки, а винтажная брошь с сапфирами, дополняющая наряд, отсылала к эпохе балов.
Наконец мне накинули на плечи белый полушубок с “секретом”, его я так и не успела вынуть из этого нехитрого тайника. Мой загран, а именно его я вшила в подкладку, с наступлением совершеннолетия менять было не нужно. Лелея свои мечты о побеге, я собиралась затеряться и переждать где-нибудь на просторах Евросоюза. Ну, что уж теперь. Не вспарывать же подкладку на глазах у всех этих специалистов по созданию образа.
Расправив плечи, я подхватила свой клатч в тон платью и под охи и вздохи визажистов спустилась в хол.
Там уже собралось полно народу: отец, мать, Алекс, Аскольд, несколько охранников во главе с Бультерьером и даже Тая. Последняя так искренне мне улыбнулась, что я не смогла сдержать ответной улыбки.
Мать, одетая в своё белоснежное платье, сотканное из маленьких пёрышек, выглядела, как всегда, неотразимо. Ни одного изъяна в безупречной фигуре. Впрочем, макияж и причёска были тоже безупречны.
- Анастасия, обязательно заставлять всех ждать?
Она поджала свои искусно подкрашенные губы, и от меня не укрылся её недовольный, оценивающий взгляд. Что это? Неужели зависть? Впрочем, я уже ничему не удивлялась. Бросив взгляд на настенные часы в холле, отметила про себя, что ожидание длилось ровно одну минуту сверх оговорённого срока. Извини мама, но сегодня эффектное появление - моя прерогатива.
Подмигнув Алексу, я прошла через весь хол к Бестужеву, который при виде меня расцвёл, как майская роза. В глазах мелькнуло гордое удовлетворение - к гадалке не ходи, мой внешний вид пришёлся ему по душе. Аскольд поцеловал меня прямо в губы, затягивая поцелуй явно дольше, чем это было уместно при родителях. Я даже пожалела, что на моих губах сейчас не было помады. Пожирней да поярче!
Его собственный аутфит* был выше всяких похвал, как в лучшие времена кавалерийских офицеров: чёрный фрак с длинными фалдами, камербанд**, кипельно белый жилет на три перламутровые пуговицы и такого же цвета галстук-бабочка, брюки с атласными лампасами, платиновые запонки. Ни к чему кривить душой - выглядел он просто великолепно.
В отличие от Аскольда, явно находящегося в хорошем расположении духа, отец сегодня был мрачнее тучи. Ещё за завтраком он объявил, что вечером у него важные переговоры и на бал мы отправимся без него. Занятая своими личными переживаниями, я даже не обратила внимания на то, как сильно он за последнее время изменился: глубокие морщины залегли вдоль щёк, орлиный профиль заострился. Сейчас он напоминал скульптуру Микеланджело Буонаротти из галереи Уффици: одна его рука покоилась на бедре, а лицо выражало суровую тревогу. В сопровождении охраны, он вот-вот собирался отбыть по делам. Казалось, он только и ждал, как за нами закроется дверь, но ждал не с нетерпением, а с какой-то мрачной решимостью.
Его правая рука – Бультерьер, в неизменном черном костюме, наоборот стоял со скучающим видом и демонстрировал глубочайший пофигизм. Ага, плавали, знаем.
Когда мы с наречённым вышли под ручку из дома, я даже не оглянулась на отца, чтобы попрощаться. Всего немногим позже я пожалею об этом. И буду жалеть, наверное, до конца своей жизни.
Для великосветского раута Бестужев арендовал лимузин с водителем, который при нашем приближении услужливо открыл дверь.
