Аскольд Бестужев сидел развалившисьв кресле и методично напивался. На початую бутылку коньяка, падал свет хрустальной люстры и, отражаясь в благородном напитке, отбрасывал блики на столик в стиле Барокко. За последние год он что-то сильно подустал, всё чаще стал задумываться о том, к чему он идёт, чего хочет от жизни. А окончательное понимание того, что «что-то пошло не так» появилось после очередной вечеринки, когда он проснулся с двумя малознакомыми девицами в койке и дикой головной болью. Тогда-то и пришло осознание, что нужно что-то менять. Правда это «что-то» пока имело весьма неясные очертания. Он всегда считал, что перемены для сопляков, у которых за душой нет ни хрена, кроме амбиций. А его жизнь уже давно шла по накатанной: устоявшийся уклад, уважаемый в обществе статус, прибыльной доход и прочие привелегии человека его положения. Но всё же не покидало ощущение, что он попал в какой-то замкнутый круг, причём попал уже давно а обратил внимание только сейчас. Как он дошёл до такой жизни? Пресной и скучной до одурения. Настроение было настолько паршивым, что даже алкоголь не действовал.
На тигровой шкуре у его ног ласково щебетала его сестричка и это раздражало. Она ему надоела практически сразу, с тех самых пор как в прошлом году впервые её трахнул. И уже тогда она не была нетронутой девицей.
Включив обаяние и сделавшись загадочно-притягательной, Марина Лопырёва сладко улыбалась, льнула к нему, поглаживая его колено. Отрепетированным движением она закатила свои раскосые глаза, окаймлённые густо накрашенными ресницами и грациозно заскользила бюстом по его ноге.
Протянув руку, он мазнул пальцем по её губам, отчего Марина эротично их распахнула.
— Зачем тебе столько грима, — глухо поинтересовался Аскольд, разглядывая свой палец, с жирным следом алой помады.
— Аск, не начинай, — мурлыкнула Марина, — сейчас все так делают.
— Ася Пылёва так не делает, — зачем-то озвучил он свои мысли.
— Ася Пылёва — неандерталец! — тут же вспыхнула Марина, — Кстати, когда всё закончится, вы её тоже на сырьё пустите?
Аскольд вновь задумался. Когда ему впервые показали эту бледную моль в бабском платье, он лишь закатил глаза — чего только не сделаешь ради бизнеса. Он даже не счёл нужным напрягаться, чтобы произвести впечатление на этот синий чулок, который даже не в курсе, что такое элементарный макияж. Какого же было его удивление, когда девчонка Пылёвых смерила его презрительным взглядом и… отшила. Да ещё прилюдно! Его! Того, при виде которого женщины трусики выжимают! И главное кто? Отсталая курица и страшила!
Но всё же, деваться было некуда. На следующий день, с благословения Пылёва, он заявился к ним в дом и попытался обворожить его дочь силой своего обаяния, а дорогостоящий подарок должен был растопить лёд в сердце страшилки. Но только на неё всё это не подействовало! Девчонка оказалась дремуча настолько, что видимо, не знала стоимость презента, не отличала стекло от настоящих камней. Недовольный тем, что многократная реприза не удалась и не была оценена по достоинству, Аскольд захлопнул коробку и выпрямился, не понимая, что дальше ему делать. Сграбастав её руку, рванул на себя с определённым намерением, в полной уверенности, что в этом искусстве ему нет равных, и… согнулся пополам, получив по причинному месту.
«Дикошарая идиотка! Да она глупа как пробка! Фурия! Ноль воспитания, ума с орешек!» — возмущался Аскольд Бестужев.
Но по-настоящему он пришёл в ярость в вечер их помолвки. К чертям реверансы - не понимает по-хорошему, будет по-плохому. Хватит ему перед ней гнуться, идиота - романтика изображать! Ломаться вздумала?! Да что она о себе возомнила?!
Возможно он переборщил, хоть и уверял себя, что дерзкая девчонка заслужила. Он слишком далеко зашёл, чтобы остановиться. Да и подумать даже не мог, что у неё это впервые. Об этом он догадался после, когда поразмыслил немного. Он был уверен, что Ася Пылёва у него в кармане. Женщины перед ним лужицей растекались, и она не исключение. Но девушка и вовсе обезумела: взвыла и начала пинаться, расцарапала ему лицо, а этого он уже стерпеть не мог. Тупая сука! Аскольд Бестужев ослеп от ярости: мало нанесли ущерб его самолюбию, так еще и внешности.
Чёрт, а ведь чём-то она его действительно зацепила. Особенно когда увидел её в том белом платье. Нет, он и раньше понимал, что она вовсе не такая страшилка, как он себя убеждал до этого. Просто не было в ней того лоска и холёной ухоженности, которые отличают женщин его круга от обычных низших сословий. Но это всё было поправимо, став его женой, ей пришлось бы соответствовать. А ещё его заводила мысль, что он станет первопроходцем. Он испытывал настоящий кайф, представляя как будет ломать ей целку. Настоящую! Не после пластики а самую что ни на есть реальную целку! И чем больше девчонка его злила, тем сильнее он её хотел. Чистую, никем не тронутую. Но каково же было его разочарование теперь, когда он понял, что его опередили!
Между тем Марина поднялась с пола и попыталась сесть на Аскольда верхом.
