Она продалась ради титула! Отдалась Ричарду, чтобы получить свое! Она такая же шлюха, как эти размалеванные придворные дешевки! Такая же, как все! Грязная, лживая, паскудная девка!
«Ненавижу! Я бы бросил к твоим ногам все, я бы сделал тебя герцогиней, я бы… А ты… Дрянь. Ненавижу тебя! Ты еще пожалеешь, что отвергла меня, Альдонаем клянусь! Ты пожалеешь…»
Уехало посольство Ивернеи. Принцы дружески распрощались с Эдоардом, а принцесса – с графиней Иртон. Гардвейг, пользуясь случаем и памятуя о своих незамужних дочках, пригласил ивернейцев посетить Уэльстер. Принцы, руководствуясь теми же соображениями, с благодарностью приняли приглашение.
Сам Гардвейг пока домой не уезжал. Он дожидался дочь, чтобы подписать новый договор. Лиле же от этого было ни холодно ни жарко. Ко двору-то все равно нельзя… Траур. Правда, иногда она все же навещала короля, но вечерами и проскальзывала с заднего хода. В плаще и полумаске.
Принцессы по-прежнему радовались ее визитам и вместе с Мири записывали сказки. Пару раз Лиля виделась с Ричардом. Разговаривали, старательно избегая вспоминать ту ночь, Ричард много говорил о Джерисоне, Лиля слушала… секса между ними больше не случалось. Да и не надо было.
Они на всю жизнь останутся повязанными общей тайной, а теперь и не только тайной.
Лиля как в воду глядела, когда размышляла о своей беременности. Когда спустя месяц красных дней календаря не последовало, Лиля не обеспокоилась. Но к концу второго месяца вызвала на дом повитуху. Сама-то себя не обследуешь…
Беременна.
От кого? Разумеется, от мужа. И никак иначе. Благо Джерисон был достаточно самолюбив, чтобы не распространяться о своих отношениях с обновленной супругой. И все считали, что у них – было.
Ну слуги догадывались. Да и друзья Лилиан, ее ближайшее окружение, – тоже. Но молчали. И о повитухе – тоже.
Только вот Ганц Тримейн не был бы самим собой, если бы не узнал обо всем в числе первых. Долго размышлял, отменил все дела – и в тот же вечер явился в кабинет к графине.
Приглашения ему не требовалось. Чего уж там – свой. Вошел, уселся напротив…
– Лилиан, вы ждете ребенка.
Не вопрос. Утверждение. Лиля сморщила нос.
– Повитуха?
– Нет. Вы сами. Если бы вы ребенка не ждали, ваша реакция была бы другой.
– А… какая?
– После беседы с повитухой вы отправились к Тахиру. А потом к Ингрид.
М-да. Не подумала. Ингрид должна была родить со дня на день – и Лиля собиралась ей помогать. Она и сейчас не сомневалась в своих силах, но это другое. Ей просто захотелось поболтать с кем-то… из ее стаи. Да и Тахир…
– Я так понятна и предсказуема?
– Почти. А еще Лория принялась заваривать вам укрепляющие отвары. Раньше она делала их только для Миранды.
И то верно.
Лиля боялась. Очень боялась. Вино все-таки… сколько они с Ричардом выпили в ту ночь? Три бутылки? Четыре? Достаточно для потери контроля, но не для потери способности к размножению. Хотя второе полезнее было бы.
– И что теперь? Доложите королю?
– Обязательно. Но сначала я хочу спросить, чей это ребенок.
Два взгляда скрестились ледяными клинками. Но Лиля не дрогнула.
– Мой. И моего покойного супруга.
– У вас с ним ничего не было.
– Было. Один раз, но этого хватило.
– И где же?
– Вы забываетесь!
– Вам все равно придется отвечать на этот вопрос.
Лиля скрипнула зубами. Но… прав ведь. Лучше уж сейчас.
– В его покоях. Во дворце. А на следующий день его не стало.
– Вот как… Вас там не видели.
– Меня много где не видели. Я была в плаще и полумаске. Тихо пришла, тихо ушла. И что?
– И вас так просто впустили?
– Алисия…
– Она подтвердит?
Лиля кивнула. Спокойно и уверенно. Черта с два вы получите возможность для удара, лэйр Ганц! Фигу вам, а не компромат! За своего ребенка…
Да, вот именно в этот момент Лиля и поняла, что внутри нее живет маленькое родное чудо.
Ребенок…
Не важно, чей он. Это – ее дитя.
И ради него она способна на все. Солгать, предать, убить… это – ее ребенок!
И вдруг глаза мужчины потеплели, сверкнули золотистыми искорками. Ганц кивнул.
– Графиня, вы понимаете, что допрашивать под пыткой вас никто не будет, но его величество обязательно поинтересуется…
– Да.
– И вы обязаны будете ответить так же уверенно.
– Мне нечего скрывать. Это ребенок моего покойного мужа.
– Я рад за вас, Лилиан. И все же… Фалион непричастен?
Лиля покачала головой. Ганц незаметно перевел дух. Вот этого он боялся больше всего. Александр Фалион заезжал, и достаточно часто, но его отношения с графиней не выходили за рамки теплых и дружеских. Ганц знал, маркизу хотелось большего. Но перейти определенную черту он не мог. И отчасти в этом была виновата сама Лилиан. Чего уж там, после ночи, проведенной с Риком, она забыла о неудовлетворенных желаниях, которые мешали ей мыслить здраво. Несмотря на взаимную симпатию, они с Фалионом не смогут быть вместе. У него больная жена, а, как известно, больные жены умирают по заказу либо в романах, либо это заказ их мужей. Сможет ли Лиля жить с мужчиной, который приговорил уже одну жену? Ой ли… а если во вкус войдет? Мало ли что с ней может случиться…
Нет. Не надо такой радости.
