Уникальная коллекция картин русского авангарда попадает в руки авантюриста. Отныне цена его жизни гораздо ниже `цены Шагала` - за ним охотятся дельцы теневого бизнеса. В игру по-крупному вступает следователь по особо важным делам МВД…
Петр Галицкий
Цена Шагала
ГЛАВА 1
Тьма. Глубокая, вязкая, влажная тьма обволакивала его со всех сторон, не давала дышать, затрудняла движения, и только повинуясь какому-то глубинному, врожденному инстинкту жить, он разгребал ладонями ее плотные сгустки: то ли полз, то ли плыл куда-то вперед, где в мокрой зловещей темноте вспыхивали холодные голубые огоньки и поблескивали маленькие серебряные молнии. Временами ему начинало казаться, что он стоит на месте, потом приходило ощущение безысходного падения, потом взлета, потом вдруг полного небытия. Но несмотря ни на что он все же жил, дышал и силился увидеть - что же там, за границей этой темной и влажной пустоты.
Он не знал, сколько прошло времени, однако в какой-то момент ему показалось, что эта дымная тьма начинает уплотняться, обретая пол, потолок и стены, превращаясь в какой-то длинный извилистый коридор, потом в зал, потом в комнату с каким-то темным экраном, на фоне которого вдруг стали проступать очертания деревьев, фигуры людей, лица, беззвучно двигающие губами. И черное пространство, утрачивая свой грязный всеобъемлющий тон, стало наполняться цветом, сжиматься, преобразуясь в обычную комнату с окном, забранным белыми жалюзи, белой же ширмой на колесиках, маленькими эмалированными столами с дисплеями, на экранах которых мерцали лампочки, бежали какие-то цветные кривые линии.
И вот уже голос, прорвавшись в тишину из ниоткуда, произнес:
- How are you feeling?[1]
Сорин не ответил. Подсознательно уловив смысл фразы, он пытался понять, что в ней не так. Лишь через несколько секунд, когда ощущение времени окончательно вернулось к нему, он понял: не так - это то, что к нему обращаются по-английски.
- Arc you all right?[2] - еще раз спросил голос.
В поле его зрения появилось немолодое, круглое женское лицо, участливо глядящее прямо в его полуприкрытые глаза. Сорин раскрыл рот и попытался спросить: «Где я?». Однако вместо привычных звуков из него вырвалось только хриплое дыхание да какие-то отдельные ноты.
- Relax. I think you will be all right[3], - произнес все тот же женский голос.
Лицо ушло из поля зрения. «Ну что же, - подумал Сорин, - может быть, это и к лучшему. По крайней мере, я смогу вспомнить, кто я и почему здесь оказался». Он вновь прикрыл глаза, и все исчезло, однако тьма, ставшая уже привычной, не подступила, и сознание стало медленно-медленно возвращаться к Андрею.
Судя по звукам, донесшимся до него, женщина, спрашивавшая его о здоровье, ушла. Он слышал щелчки, мерное гудение явно медицинской аппаратуры и, расслабленный, лежал, пытаясь восстановить все то, что произошло с ним.
Несмотря на все старания выстроить последовательность событий, память вернулась вдруг, неожиданно, ударом, какой-то всеобъемлющей картинкой, единым осознанием всего происшедшего за последние недели. Он вспомнил, как они с приятелем Севой в Москве случайно стали обладателями бесценной коллекции живописи авангарда, как бегали и прятались от бандитов и милиции, как разделились и потеряли друг друга из виду, как он, Сорин, по счастливой случайности столкнувшись со старым другом, сумел-таки выбраться за границу, сюда, в Лондон, и вывезти картины, как договаривался с лондонским антикваром об их тайной продаже, как назначал встречу и ждал, что, наконец, одиссея закончится, и как потом, на этой самой встрече был убит, или, точнее, почти убит…
«Опять повезло, - подумал Сорин. - Все-таки я родился под счастливой звездой». Он не знал, почему и как (да, собственно, это не очень-то его волновало) он остался жив. Но теперь, после того как он понял, что жив, в его затуманенном болью и слабостью мозгу стали вставать другие, новые, не менее серьезные проблемы, окрашенные в красный цвет ярости. «Итак, - размышлял Сорин, - это не случайность, это - подстава. Никто не собирался мне платить. Все было просто: они получают картины, а я - безымянную могилу на одном из лондонских кладбищ. Мне повезло: я жив. И теперь есть несколько задач. Первая - это узнать, почему и кто меня подставил. Вторая - вернуть деньги. Третья - отомстить».
Его слабые кулаки невольно сжались. Но новая мысль тут же заставила пальцы расслабиться. «Отомстить - это, конечно, мило, - сказал сам себе Сорин, - но как? Я здесь, полумертвый, в какой-то английской больнице, а этот - как его? - Илья Андреевич здоров, в собственной квартире, а может быть, и вообще на другом континенте, бог его знает. Чтобы добраться до него, я должен как минимум выздороветь и как максимум уйти отсюда. Уйти до того, как появится полицейский дознаватель, а он появится обязательно».
