Секретные переговоры обычно велись в подземном помещении тайонельского Совета, оборудованном средствами связи и надежной защитой от любопытных. Одну из стен здесь занимали экраны с изображением столь высокого качества, что лоджия в доме Кирида О’Тахи казалась естественным продолжением подземелья. В Лизире был день, в Тайонеле - ночь, но яркие светильники над головой Суа не позволяли уловить разницу. Тут и там - покойные кресла, обтянутые бычьей кожей, полы из драгоценного дерева и столики с напитками, какие должно вкушать знатным и богатым людям: одиссарское розовое в хрустальных флягах и медовые настойки Россайнела. Пожалуй, единетвенным диссонанеом являлась лишь зелень, увивавшая лоджию; лианы с глянцевитыми листьями и нежно-лиловыми цветами напоминали, что от сосновых лесов Тайоиела до тропиков Лизира путь не близкий. Кроме того, О’Таха был в легкой хламиде из китайского шелка, а Суа Холодный Дождь и Шишибойн Сухая Ветвь - в шерстяных одеждах, отороченных мехом полярной лисы.
Беседа длилась около кольца, и сейчас в ней произошла заминка. Уже были принесены взаимные сожаления из-за инцидентов, случившихся по ошибке или по недомыслию подчиненных лиц; выслушаны извинения, обещаны компенеации пострадавшим и семьям погибших, сделаны и приняты заверения в вечной дружбе, которую не поколеблют интриги третьих стран - например, Асатла и Бихары. Собеседники еще успели выпить по бокалу меда, пожелать друг другу здравия и вознести молитву богам; на том, пожалуй, завершилась вступительная часть, н настал черед перейти к главному. Пауза здесь была уместна - как знак между пустыми разговорами и делом.
Наконец Шишнбойн, покосившись на Суа. нарушил молчание и произнес:
- Видят боги, мы поторопились. Выбранный нами способ едва ни привел к самым печальным последствиям. Я бы даже сказал, необратимым.
- Мы тоже повели себя не лучшим образом, - заметил О’Таха. - Что вполне объяснимо - ни вы, ни мы не знали, кто он такой. Хотя у моих людей имелись подозрения... Совершенно невероятные, как мне казалось.
- Ты, почтенный, в самом деле веришь, что он... - начал Сухая Ветвь, но лизирец прервал его движением руки.
- Теперь это не важно, тар Шишнбойн. Дженнак, сын Джеданны, Джумин Поло, Кайн и Джен Джакарра - одна личность или все они вместе продемонетрировали нам свое могущество. Мы - всего лишь их... его управители. Или, если хочешь, компаньоны с правом совещательного голоса. И только.
- Однако все остались при своем, - молвил Шишнбойн после недолгого молчания. - Ты, почтенный, при своих россыпях, мы - при наших рудниках и сталепрокатных заводах. Он ничего не отнял.
- Но оставил за собой право отнять, - напомнил Суа. - Пожелает, и отнимет! Не у нас, так у наших потомков!
- Разумеется, - согласился О’Таха. - Ибо его рука - самая длинная, а наши руки он может обрубить в любой момент.
- Рука длинная, жизнь бесконечная... - мрачно произнес Холодный! Дождь. - Что мы можем противопоставить этому? Как ответить?
О’Таха коснулся виска, поправил расшитую алмазами повязку.
- Полагаю, никак, достойный Суа. Я, во всяком случае, рисковать не собираюсь, и того же мнения придерживаются Ах-Хишари и другие росковиты, а с ними - и Протекторы Риканны. В старину миром правили светлорожденные, потом они вроде бы исчезли, а теперь оказалось, что это не так. Значит, когда-то правили явно, а затем - тайно. И совсем неплохо, должен заметить! Не мешали жить и богатеть... дозволялись даже мелкие конфликты.
- В соответствии с заветами богов, - подтвердил Шишибойн Сухая Ветвь. - Ибо сказано: спорьте, не хватаясь за оружие; спорьте, не проливая крови; спорьте, но приходите к согласию.
- Чем мы сейчас занимаемся, - усмехнулся Кирпд О’Таха. - И я бы не советовал вам принимать воинственную позу. Поверьте, никто вас не поддержит, даже Амда Илеми, хоть и любит он помахать клинком. Сейчас, однако, не тот случай - как махнешь, так и отмахнется. Можно потерять все - не только имущество, но и жизнь.
- И не только свою, - с тем же мрачным видом добавил Суа. - Что же нам остается?
- Играть по его правилам, почтенный, играть в его игру, - сказал О’Таха. - Мои кейтабские предки учили: если сражаться бесполезно, торгуйся; если торговля не удалась, отступи; если не можешь отступить, собирай черные перья. Последний вариант мне не слишком правится. Значит, надо отступить и покориться.
Губы Холодного Дождя дрогнули, и он едва слышно прошептал;
- Нас призвали к милосердию... Но будет ли он милосерден с нами?
- Почему бы и нет? - Лизирец поднялся, шагнул к столику и налил вина. - Он повелел, чтобы не стало голодных и обездоленных, людей без крова и одежд и тех, что не ведают начертанного слова и не способны прочитать Святые Книги... Не так уж много в мире этих несчастных! Пусть будет их меньше, пусть совсем исчезнут, если он того желает... Я пью за это! И за милосердие!
О’Таха осушил чашу одиссарского. Сухая Ветвь тоже выпил, но Суа не прикоснулся к вину и буркнул:
