– Иллит, не будь наивной! Какой выход? Сама же говоришь, что альвары не уйдут из своих домов. Покоряться нам они также не будут! Кем они считают орков? Дикарями? Как думаешь, подчинился бы маг из вашей Башни орочьему шаману? Ты все время меряешь других людскими мерами. А это – неправильно! Альвары не склонятся перед орками, а орки не склонятся перед альварами. И прежде, чем забрать с собой воинов Степи, я обязан позаботиться о том, чтобы оставшиеся позади их семьи были в безопасности. Темные альвары – бесчестный народец. Чего ждать от тех, кто способен отравить питьевые колодцы селения, а потом наблюдать втайне за тем, как из них поят скот, пьют орки и сторожевые псы? Страшно им сразиться с нами? Обязательно так низко поступать?
Иллит просто не находила доводов. Они на самом деле были разными. Но…
Как же ей не хотелось идти против прирожденных малефиков!
— Ладно. Мне интересно только, как ты собираешься их всех искоренять, если раньше у орков это веками не получалось сделать.
– Именно в этом я рассчитываю на тебя. Духи шаманов не видят входы в их поселения. Но у тебя совсем другое зрение. Совместно у вас все получится. Ты можешь даже не сражаться, если не хочешь. Помоги их найти!
Иллит только чертыхнулась про себя. Как он представлял — не сражаться? Она себе в сторонке постоит, симафоря белой лентой темным эльфам, что атаковать ее не нужно? Вроде бы она просто случайно мимо проходила и оказалась в центре орочьей орды?
— Когда ты хочешь начать? — обреченно спросила девушка, отставляя чайную пиалу, сделанную из обрезанного черепа ребенка. Она уже давно привыкла к местной атрибутике и просто старалась не думать о судьбе тех, чьи части тела шли на создание столовых приборов и прочей бытовой атрибутики.
-- Сегодня – ночь скорби. Завтра с утра иди к Дагуту, обсудишь все с ним. Чем скорее начнете – тем лучше.
Дагут был из шаманского круга Грура и после слияния армий оказался признан в среде шаманов самым опытным и сильным. Это был пожилой орк, красивший свои короткие волосы в яркий синий цвет. Его тело было сплошь покрыто мелкими значками рун до такой степени, что вся рунная формация визуально меняла зеленовато-серый цвет кожи орка на синий. Другие шаманы тоже были исписаны рунами, но не настолько плотно. Дагут смеялся, рассказывая, что еще в ученичестве рассчитал каждый сантиметр своей кожи так, чтобы влезли все руны, которые он хотел носить. По иронии судьбы, с ростом силы больше половины рун перестали быть ему полезны, но удалить их уже было нельзя. Этот шаман выглядел удивительно открытым и добродушным. Казалось, что он мог стать душой любой компании. Вот только Иллит рядом с ним не могла расслабиться ни на минуту, непрерывно испытывая чувство опасности. Работать с ним для нее было тем еще удовольствием.
Как только стемнело, зазвучал мерный гул сотен орочьих боевых барабанов. Гул нарастал, становясь все громогласнее. Взметнулись в небо погребальные костры. Орки не сжигали тела своих соплеменников, но при похоронах в честь каждого умершего разводился костер, в котором сжигали благовония и погребальные травы. Обстановка была торжественной. Воины обеих еще недавно сражавшихся сторон отдавали последнюю дань уважения своим павшим соратникам и противникам.
В земле была вырыта огромная яма, в которой аккуратными рядами были уложены тысячи погибших бойцов.
– Вы достойно сражались, умерев с оружием в руках! – громогласно взревел усиленный магией шаманов голос Чиумугана. Полуорк поднял над головой огромную чашу с крепким алкоголем орков, по вкусу напомнившим Иллит о русской водке или даже самогонке. – Пусть предки с честью примут вас на той стороне!
Многотысячный рев орочьих глоток поддержал заявление своего вождя. Взметнулись в небеса огненные языки, поплыли по степи ароматы погребальных благовоний. Один за другим орки стали подходить к исполинской братской могиле, бросая от себя горсть земли и какое-нибудь оружие или важную для орков атрибутику вроде амулетов, боевых трофеев и прочего. Постепенно над Степью стал расти большой курган, окруженный пылающими кострами. Каждый степняк под дробный бой барабанов, бросив свой дар, спрыскивал землю местным самогоном из своей чаши или бурдюка, после чего прикладывался сам.
Когда этот торжественный и молчаливый обряд прощания завершился, на вершине образовавшегося кургана появился Дагут в окружении остальных шаманов. Они рассредоточились по периметру гигантской могилы, начав разбрасывать семена погребального цветка, нашептывая благословения. Уже к утру курган порастет желтыми цветами с красной сердцевиной. Это растение в Темной Башне называлось солошкой и использовалось в различных магических целях. Когда-то именно отвар из солошки помог Муге восстановить отрезанный наказателями язык. Для степняков этот цветок имел священное значение и считался проводником душ предков в мир иной.
