– А нам как тогда проехать, если там такое? – насел Михей. Снова проснулось чувство неприязни к извозчику. Чего он тогда везет их туда, если там не прорваться? Сели непонятно к кому, катер отдали, а теперь что получается – на верную смерть их посылают?
– Обойти-то можно, ноги-то на месте, – с насмешкой бросил водитель. – Хотя бы по трассе обогнуть. Главное – в сам поселок не соваться. Там – верная смерть. А так – лишних пяток километров навернете, зато живыми останетесь.
– Ну, вот так бы сразу и сказал, – успокоился бригадир. – В обход тогда пойдем.
– А после Смидовича пешком дальше двинете? – поинтересовался Иван Валерьевич. – Или как?
– Не думали пока, – отозвался Михей. И правда, а как они будут путешествовать после того, как распрощаются с водилой? Далеко ли уйдут на своих двоих? Пока что им фартило – сначала катер, потом дрезина. Но не может же везение продолжаться вечно. А идти пешком через зараженные земли, таящие неведомые опасности, – не самоубийство ли?
– Ну, будет время подумать, – подбодрил извозчик и замолчал.
И опять одно и то же. Под колесами – рельсы да щебень, за стенкой – деревья бегут-торопятся, да все назад, над головами – небо замерло, словно закостенело. И все вокруг неживое, будто из камня мертвого вытесано. А может, уснувшее просто? Задремало еще двадцать лет назад и ждет, когда человек вернется и в земли эти жизнь вдохнет. Соскучилось по говору людскому, по рукам мужским, крепким, по мыслям созидательным. Все ждет да ждет в надежде.
А человек и не торопится что-то. Потерялся, заблудился где-то во времени два десятка лет назад.
А может, и вовсе сгинул.
Покажется иногда человеческое жилье – осиротевшее, заброшенное – и опять березы мимо амбразур мелькают, словно спички. А повозка все гремит железом да метры на колеса наматывает. Знает дрезина, чего от нее хотят, и мужик с мозолистыми руками знает свое дело – едет да едет себе вперед. Вот только пассажиры его не ведают, куда их судьба ведет кривой тропой.
Ехали-ехали – и вдруг встали. Сначала мотор забубнил и зафырчал, а потом и вовсе примолк. Вот только что тараторил по-своему, исправно крутил колеса. И вдруг заупрямился и уснул.
– Чего, приехали уже? – первым заволновался Батя, глянул сначала в бойницы, а потом на Ивана Валерьевича.
– Не может быть, – очнулся от долгого молчания Леха. – Что-то больно скоро.
Все уставились на извозчика. И вдруг заметили в глазах мужчины растерянность. Вот ехал весь такой уверенный и важный, а сейчас неожиданно заволновался.
– Неисправность, – пожал он плечами. – Будем устранять. Надо же, столько времени не ломался, а тут – на тебе. Невезучие вы, мужики.
Водитель несколько раз попробовал вновь завести мотор – тщетно. Сунулся было к двигателю, поколдовал немного над ним – но сердце дрезины все равно не хотело оживать. Повисла тишина.
– Приехали! – в сердцах выпалил Михей. Вот и добрались до Смидовича. Променяли катер на поломанную дрезину. Как чувствовал парень, что не стоило соглашаться на такую авантюру. Положился на бригадира. Не зря ли?
– Ну раз приехал – вылезай тогда, – посерьезнел Иван Валерьевич. – Разговорами мотор не починишь. У нас сделка была? Была! Обещал довезти – доставлю в лучшем виде. Балаболить не люблю. Сиди на жопе ровно и не дергайся. Сейчас починю, и дальше поедем.
И загремел отвертками и ключами.
– Помочь, может? – предложил Батя.
– Спасибо, справлюсь, – культурно отказался извозчик. – Не впервой ломаться. Я свою машинку как родную знаю. Скоро дальше покатим, потерпите, не суетитесь.
Иван Валерьевич пошуровал еще немного в моторе и повернулся к друзьям:
– Сидите здесь, я на улицу на минутку выскочу.
– Ээ, а если случится там чего с тобой? – нахмурился бригадир. – Может, компанию составить?
– Да и мы тоже подстраховать можем, – влез Портной.
– А ну-ка, из дрезины не высовываться, – вдруг посерьезнел мужчина. – Один справлюсь. Сидите тут да поглядывайте, меня прикрывайте, если что. Поняли? Вы – пассажиры, раз уплатили – за ваши жизни отвечаю. Не дергайтесь.
– Вон как, – одобрительно покивал Михей. – Вот это ответственность. Уважаю.
Валерыч бросил на парня недовольный взгляд, но промолчал.
– Поняли, – кивнул Батя. – Ты ори погромче, если что.
– Заору, – улыбнулся водитель и отправился наружу. Стукнула стальная крышка, прикрывающая мотор дрезины спереди. Извозчик позвякал ключами с полминуты и вдруг затих.
– Валерыч, нормально все? – окликнул Вячеслав.
Тишина в ответ. Только ветер в ветвях копошится, дергает на кустах не опавший с осени лист. Залетел легкий порыв через бойницу, овеял лицо Михея, и в душу змеюкой поползла тревога.
– Эй, Валерыч.
И снова – тягостное безмолвие. Мишка оперся коленом на сиденье рулевого и глянул в переднее окно. И тут же увидел извозчика. Мужчина замер истуканом, вцепившись в дуги. Глаза его расширились, остекленели, а на лбу выступили капли пота. Валерыч даже не дышал. Казалось, его сжала невидимая огромная рука, не давая ни двинуться, ни вдохнуть.
– Смотри, чего это с ним? – забеспокоился парень и потянулся к двустволке.
