Жизнь несправедлива! Особенно когда ты дочь графа, а на дворе средневековье. И тебя никто не спрашивает о твоих желаниях, а порой и вообще едва отличают от мебели. И да, вполне можно жить и так, если тебе не сильно хочется свободы и приключений. А их хочется. И кажется есть даже выход. Вот если бы ты была мужчиной, то все чудесным образом бы и случилось. Но так ли это? И намного ли жизнь мужчины лучше, свободнее и интереснее? А главное, чем придется заплатить, за такую желаемую свободу? Похоже главной героине предстоит это выяснить на собственной шкурке.
— Выбирай! — стиснув зубы, отец грозно смотрел на меня, а я на стол. Где тоскливо лежали аж целых четыре карточки.
— Не хочу! — выкрикнула я, и смахнула их на пол. Одна застряла с краю, — Я их даже не видела ни разу!
— Видит бог, — отец взял со стола застрявшую картинку, — я старался быть хорошим отцом, — он внимательно на нее посмотрел, — И видимо зря!
Я надула губы и жалобно посмотрела на него.
— Ну, может, как-то иначе можно? Хотя бы познакомиться? Это же на всю жизнь!
Он вздохнул, и устало потер переносицу.
— Иди, я подумаю, — он махнул мне рукой и, сгорбившись, тяжело опустился в кресло. Я вышла, кипя от злости. Да, я все понимаю! Но это так несправедливо! Не хочу!
Я вернулась к себе, схватила меч, и побежала в лес. Слезы душили меня, мелкими бусинами скатываясь по щекам и ослепительно блестя на солнце. Перед глазами постоянно всплывали грубые мужские руки, мнущие мягкое женское тело. Пару раз я такое видела на конюшне. Огромные глаза, закушенные губы и слезы на щеках. Я тогда и подумала, что не хочу. Если оно вот так.
Да, так у всех. Так принято. Да и судя по всему, у отца просто нет выбора, но…. Поэтому он решил меня пристроить, а точнее просто продать повыгоднее. Я зло рубанула ветки кустарника и выкрикнула:
— Если бы я была мужчиной, все было бы иначе!
— Кхе, кхе, — из кустов выбирался лысый мужичок, в желтом халате. Одной рукой он перебирал бусы, а второй поправлял штаны.
— Ой! — воскликнула я, понимая, что верхушку именно этого куста только что снесла напрочь, и виновато спрятала меч за спину.
— Иначе? — он посмотрел на меня, задумчиво потирая подбородок, — Разницы нет, на самом деле. Тело, это лишь видимая оболочка.
— Да что вы знаете?! — огрызнулась я, и отвела глаза, в которых снова закипали слезы.
— Немного, согласен, — кивнул он, — Но в этом и смысл жизни, узнавать новое.
Он осмотрелся по сторонам и присев на сваленное дерево, и приглашающе похлопал рукой. Мужичок был странным, но с доброй улыбкой и в желтом необычном платье опасно не выглядел. Я придвинулась бочком и осторожно села рядом, пугливо косясь на него глазами.
— Рассказывай? — хитро прищурился он, — Что бы такого вот изменилось?
— Да всё! — вспыхнула я, взмахивая руками и порывисто вставая, — Меня бы слышали! Меня бы видели! И никто не указывал мне что делать!
— Спорные утверждения, — усмехнулся он, и порылся в складках одежды. Достал двухцветный круг. Половины диска уходили друг в друга вытянувшимися каплями, я с любопытством вытянула шею. Он внимательно посмотрел и, крякнув, пробубнил: «Не совсем то, что нужно, но…» Потом посмотрел на меня и спросил:
— Как сильно ты этого хочешь?
— Всем сердцем! — вздохнула я.
— Хм, — он еще раз внимательно осмотрел меня, — ты же такая красивая. У женщин своя власть. Уверена?
— Да! — я поджала губы, с решительностью уперев в него взгляд, и он протянул мне диск.
— Держи, — я осторожно взяла его в руку, диск был теплым, а рисунок, казалось, плавно перетекал из одного цвета в другой, — Загадай на ночь желание, и положи его под подушку.
Мужчина встал, кряхтя, отряхнулся и зашагал по тропе, а я озадаченно рассматривала подарок. Что загадать? Конкретное, или что угодно? Я встала, и решила его догнать, чтобы все уточнить. Выбежала за поворот, но тропа до горизонта была пустая. Я разочарованно вздохнула и поплелась к замку.
— Давай! — я посмотрел на стоящих плечом к плечу со мной мужиков и кивнул, — И раз!
Мы дружно потянули, вытаскивая колесо застрявшей телеги, и отступая на шаг, отпустили. Сухо стукнуло дерево, а лошади нервно зачастили ногами.
Я отряхнул руки, и повел плечами. Мужики улыбались.
— Эх, милорд, — буркнул один из них, — и чего вы сами-то за это взялись? Шутка ли, дворянину телегу с грязи вытаскивать?
— Так быстрее, — буркнул я, расправляя рукава, и накидывая кафтан, — До замка еще пару дюжин миль, а крестьяне все сейчас в полях.
Я запрыгнул в седло и, махнув рукой на прощание, пришпорил коня. Мужики помахали тоже, кланяясь мне вслед. Да понятно, что не мое это дело, но я же не в одиночку тянул, так чего бы и не помочь? Да и скуку хоть развеял, а то прямо челюсть от зевоты чуть не свернул.
Официального приглашения от графа Мортре еще не пришло, но так даже было лучше. Да и собственно представляться своим настоящим именем я не собирался. Но дело весьма серьезное, так что и доверить это кому-то еще я не смог.
Сначала я был против. Хотя почему сначала? Я и сейчас против! Вот сам гляну и решу, стоит ли оно вообще того? Денег граф мне дать не мог, собственно это он их хотел и поставил в условие. Титул у меня уже есть, а вот земли. Та часть земель, которую он предлагал, была мне нужна. Но и платить за них всю жизнь собственным счастьем, мне тоже не особо хотелось.
Так что я решил поехать лично и посмотреть, прежде чем соглашаться. Тем более, что свою дочь граф на балы ни разу не вывозил, а художники могли и приукрасить. Да и внешность, это только внешность.
