Даже великое предательство может начинаться с непререкаемой верности. Печальная истина жизни, но за такие слова в стране, где слепой фанатизм, стал нормой, могут предать страшному суду. Однако это станет началом истории падений и возвышений, где сама душа – поле боя, а приз – целый мир. Иронично, что благая воля "очага света" может стать причиной гибели веры в этот самый свет. Приграничные владения Империи стали местом, где в сложный узел сплелись политика, мистика, жажда свободы и личная месть. Отдалённые владения никогда не были местом, где рекой течёт мёд и молоко, но гибель не от лап монстров, а по воле слуг древнего проклятья смертного рода заставляет церковь действовать. Молодому слуге Инквизиции и его восхитительной спутнице предстоит узнать, кто стоит за нарушением спокойствия, разъедающую силу сладкого порока и какова цена напускной верности.
«Зачем вы приносите Единому жертв бесполезных множество? Возвещает мне Господь – «Я пресыщен всесожжениями жертв ваших и крови проливаемой не желаю. Не приносите больше жертв и дарений ненужных: злато, сребро и ладан отвратительны. Праздники ваши не видеть нельзя. Беззакония оплот ваши праздники! И молитвы ваши тщетны, к чему руки, которыми на грех скоры, простираете к чистым небесам? Тщетно это. Приметите очищение, отрекитесь от злого делания, встаньте на пути добра, разыскивайте правду, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову».
– Из «Книги Завета». Корпус текстов «О деянии Пророков».
«Предательство, отступление от клятв – это не просто преступление, если оно творится не из-за злата, земель и благ для плоти. Нам должно тщательно исследовать механизмы крушения верности, за какие нити дёргает враг света. Кто знает, какая трагедия может стоять за каждым попранием клятв и какие грани души были задеты? И дабы в дальнейшем не дать пасть многим, нам просто необходимо раз за разом исследовать дела великих предательств и отступничеств, копаться в пепле истории. Ради будущего, ради жизни».
– Иероним Грезель, архикардинал Ордена Света.
«Лицемерие – отрава многих душ, яд для общества и оружие тиранов».
– Матиэль Искандар, верховный магистр Ордена Света.
Континент Митраль. Праведная Империя Герементов.
Неверие… это было первое чувство, которое накрыло высокого мужчину в миг, когда клинок столкнулся об арбалетный болт. Он даже не мог и подумать, что увидит подобное. Впрочем, для восхищений нет времени – пред ним и его столь удачливым напарником ещё полдюжины противников, и один из них вновь натягивает тетиву.
– Давай, следующий раз может не повезти, – призвал к бою парень, отходя к окну.
Два воина действуют как один. На них чёрные облегающие одежды, плащи и нагрудные знаки в виде серебряной чаши, выдающие агентов Церкви1. Их боевое мастерство и приёмы практически идентичны, что вводят в ступор «врагов истины». Но недолгое замешательство сменилось рьяным наступлением.
– Смерть церковникам! – прорычал мужчина в кольчуге и рванул вперёд, замахиваясь грубым топором.
Воин «Общины Завета» был готов к этому и ловко ушёл от нисходящего удара и что было силы, направил палаш колющим движением в бок. Кольца лопнули, поддоспешник не выдержал напора острозаточенного меча, и холодная сталь «поцеловала» плоть неприятеля, а душа стремительно покинула тело.
– Суки! Они убили Фадъяра! – с перекошенным от злобы грязным лицом кричал отступник, потрясывая молотом. – Убью засранцев!
Второй же решил использовать ту кроху ментальной силы, которой наградил его Создатель при рождении. Вскинутая рука озарила тёмное помещение, и с ярко-алых пальцев вырвался поток сверхраскалённой энергии. Раскаты молний прогремели по каменному полу, отогнав еретиков прочь и оставив чёрные отметины на камне. Треск «небесного огня» разнёсся по катакомбам замка, а запах озона перебил железные ароматы крови.
– За свободную коммуну! – крикнул арбалетчик, обвешанный лохмотьями, вновь взводя оружие. – За Люторские свободы2!
Но стрелок так и не успел использовать оружие. Брошенный нож с лёгкостью вошёл в незащищённое горло, кровь хлынула из шеи, ручьём полилась по телу. Церковники использовали момент и сами перешли в наступление. Два меча расписали полотно битвы с поразительной быстротой. Древко молота блокировало длинный полуторный клинок, но тут же сталь метнулась вниз и с презрением к кожаным накладкам на одежде, рассекла брюхо отступника. Ещё один, визжа и крича, лишился пальцев, а затем заткнулся… острие спокойно вошло в грудь и тело плюхнулось.
– Сдаёмся! – крикнул мужик, откинув дубинку и подняв руки, чем остановил неумолимое движение смерти.
Его примеру последовали оставшихся двое и под ноги со грохотом полетели два топора. В небольшом пустом помещении стало тихо – звон оружия полностью сошёл на нет, битва прекратилась.
Теперь устрашающие фигуры церковников в тусклом свете настенных факелов можно было разглядеть получше. Два строго одетых мужчины сурово взирали на крестьянских мужиков, погнанных в катакомбы на патруль. Чёрные плащи из зачарованной кожи покрывали такого же цвета нагрудные пластины, тонкие и неимоверно крепкие, выкованные эльфами. В руках сияют начищенные длинные мечи, украшенные слабо сверкающими каллиграфическими надписями, которые не каждый аристократ себе способен позволить себе. Лицо скрыто тенью от широких фетровых шляп. Образ истинных слуг Церкви довершает только золотой значок чаши у сердца, символ «Общины Завета», железной рукой держащей общество.
– Сучьи потроха, что вам надо?! – раскричался белобрысый крепко сложенный мужик с копной русых волос.
– Не смей осквернять слух мой речами скверными, побойся Господа, – пригрозил палашом мужчина, подведя его к горлу. – Вы предали мать-Церковь и встали на сторону мятежников.
