Герольд раздвинул двери и вошёл внутрь, а Танкуил последовал за ним в огромный зал. Он насчитал шестнадцать Драконьих рыцарей, и с учётом их подготовки, их, скорее всего, было достаточно, чтобы убить его шестнадцать раз, скажи он неверное слово. Четверо стояли наготове у дверей, наблюдая и ожидая. Ещё двенадцать стояли поблизости от помоста с троном из костей дракона. Императрица сидела на троне, суровая и неподвижная, в громоздких парадных одеждах и с бесстрастным выражением лица, по которому невозможно было хоть что-то прочитать. Позади неё развалилась дракониха, матриарх, и Танкуил не мог ничего с собой поделать – её размер повергал его в благоговейный страх. Прошёл всего лишь один день с тех пор, как он сражался с драконом Наарска и едва не умер, хотя казалось, это было давным-давно. Эта дракониха размером была раза в полтора больше, и, решил Танкуил, в полтора раза опаснее.
Он остановился перед помостом. Между ним и маленькой императрицей было большое расстояние и дюжина Драконьих рыцарей. Он не поклонился, не встал на колени – неуместно было бы так поступать. Танкуил был арбитром, представителем Инквизиции, и он отвечал лишь перед советом и Вольмаром, а эта императрица определённо не имела отношения ни к тому, ни к другому.
Он ждал, глядя прямо в лицо девушке на троне, и не говорил ни слова, хотя неизвестность уже словно проедала раздражающую, мучительную дыру в его животе. Он чувствовал, как дрожит рука в кармане, а потом она сомкнулась на чём-то маленьком и деревянном, слишком маленьком, чтобы быть руной и сделанном из более прочного дерева. Танкуил понял, что это один лат, и, хотя он не помнил, как украл его у герольда, монета укрепила его решимость и успокоила нервы, как могли успокаивать лишь кража и Джеззет.
– Я вызвала вас, арбитр Даркхарт, – сказала, наконец, императрица, когда стало ясно, что Танкуил не собирается заговаривать первым.
– Я заметил, императрица, и вы организовали столь замечательное сопровождение, хотя герольд был несколько лаконичен.
Мучительная тишина опустилась на огромный зал – все ждали ответа императрицы.
– Мастер Клинка Джеззет Вель'юрн арестована.
Танкуил покачал головой.
– Насчёт этого…
– По обвинению в плотских отношениях с моим возлюбленным.
Танкуил не сдержался, с его губ сорвался раскат хохота, и он не мог не отметить, как напряглись два ближайших Драконьих рыцаря.
– Это… она не… это не правда.
Драконья императрица открыла рот, чтобы заговорить, но Танкуил перебил её, сделав шаг вперёд, несмотря на смертоносную силу, посвятившую себя защите жизни девчонки, и немного повысил голос.
– Отпустите её немедленно. У вас нет прав задерживать её. Обвинения ложны, а если бы они и были правдивы, если спать с Дрейком Моррассом преступление, то вам следует арестовать половину Пиратских Островов. Освободите её.
Дракониха позади императрицы всколыхнулась и зарычала, вперившись ему в глаза своими тёмными глазами.
– Вы смеете приказывать мне? – крикнула императрица.
Танкуил едва и сам не закричал в ответ, когда заметил, как герольд едва заметно покачивает головой. Тогда до него дошло, что пытаться силой заставить императрицу не самая лучшая идея. К несчастью, дипломатии в Инквизиции не учили, поскольку никаких переговоров с еретиками быть не может. Однако, поскольку императрица не являлась еретиком, и, судя по скудному знанию Танкуила, была полностью в своём уме, он решил, что, быть может, переговоры с этой женщиной будут более плодотворны, чем его казнь.
Он глубоко вздохнул и успокоился, протёр глаза и посмотрел в пол.
– Я прошу прощения, императрица. Я не имел в виду… Мне просто кажется, что в эти обвинения сложно поверить. Предполагаю, что у вас есть доказательства.
– Признание Дрейка.
– Он лжёт, – Танкуил едва не прокричал это, но потом снова заставил себя успокоиться. Он отказывался даже принять возможность того, что это обвинение было правдой. – Позвольте мне помочь в расследовании, императрица.
– Как?
– Я лично допрошу Дрейка Моррасса. Он не сможет солгать арбитру.
– А что насчёт Джеззет Вель'юрн?
Танкуил стиснул зубы. Он никогда ничего не спрашивал Джеззет, ни разу за всё то время, как они были знакомы, он не применял к ней принуждения. Сама мысль о таком управлении её волей была ему отвратительна – это было бы нарушением всего, что они между собой делили, и всего, чем они были друг другу. Ещё раз глубоко вздохнув, он заставил себя успокоиться.
– Я допрошу Дрейка Моррасса и, если понадобится, Джеззет Вель'юрн.
Уже пять дней Джеззет была заперта в темнице с постоянно мокрым полом и постоянно капающей водой. За эти пять дней кроме слуги, изредка приносившего самую скудную трапезу из всех, на которых когда-либо жила Джез, компанию ей составляла лишь маленькая змейка длиной не больше предплечья, которая с той же лёгкостью скользила по воде на полу, как птицы порхают в небе. Ну и Дрейк Моррасс, конечно.
Не то чтобы он был плохой компанией. С ним приятно было поговорить, и ещё приятнее на него смотреть.
