— И всё же я не понимаю, — Начал Генрих, который впервые составил мне компанию в визите в Борки. — На кой чeрт тебе это? Ты себе никак дворец строишь? — Усмехнулся он.
— Скажи, мне друг мой, знакомо ли тебе слово «мануфактура»? — Хитро улыбнувшись, спросил я. Ответить Майер не успел, потому как сразу после моего вопроса сзади раздался сначала прерывистый топот, потом тяжeлое дыхание и, наконец, запыхавшийся голос одного из селян.
— Командир! Командир! — Радостно причитал он. — Немец ваш приехал. Ну этот, которого Жаком кличут.
— Привeз? — Спросил я, хотя по его лицу ответ был понятен.
— Точно так, командир, аж на трeх повозках, одвуконь каждая!
— Вот же французская морда! Я же сказал экономить! — Мы быстром шагом двинулись к северному въезду в деревню.
Все повозки, с которыми приехал французский инженер, были наглухо закрыты со всех сторон парусиной. Хоть здесь Жак меня не подвeл и правильно понял слово «секретность». С ним же приехал и Тихон, старый плотник, который только вчера уезжал в Новгород за своими немногочисленными вещами, чтобы сегодня же вернуться и продолжить работу над масштабным проектом.
— Жак, лягушатник ты эдакий! Я ж тебе говорил не транжирить валюту! — Мой визави закономерно почти ничего не понял, от чего Генриху пришлось подбирать слова, дабы донести до него всю суть сказанного.
— Но сир, ведь этот лошади ваш лично! А ещё я сильно торопиться, ведь ваш заказ наконец закончиться. — Жак удивил меня активными попытками говорить по-русски.
— Хорошо, мой католический друг. — Отсмеявшись, выдавил из себя я. — Испытаем это чудо?
На установку сооружeнного Жаком проекта в уже законченном основном помещении, которое должно было стать главным цехом, у нас ушёл весь вечер и добрая часть ночи. Однако когда всё было готовы и я дал отмашку, все, кто так или иначе принимал участие в этом, затаили дыхание. В отдельной комнате по кругу двинулись двое массивных быков и череда механизмов под редкие щелчки и скрипы, заработала. Тридцатиметровая дорожка шириной около полуметра и установленная на метровую высоту, задвигалась, обозначив первое успешное применение простейшего конвейера. Не знаю, есть ли сейчас где-то что-то подобное, но для России мы совершаем самый настоящий прорыв. Конечно, для успешного использования конвейера нужны как минимум работающие производственные цепочки. Но таковые у нас есть. Точнее сказать — будут.
Для последнего теста я поставил в начало конвейера тяжелый ящик с инструментами. Кожаная материя слегка просела под весом, для неё непредназначенным, однако с лёгкостью продолжила движение и уже через минуту ящик приняли на другом конце. Примерно пол метра в секунду. А это очень даже неплохо! Я на радостях обнял своего ведущего инженера.
— У нас получилось, Жак! Черт возьми, у нас получилось! — И правда, десять дней проб и ошибок не прошли в пустую.
— Я сильно рад ваш милость, сир. — С улыбкой пробормотал он, поправляя маленькие круглые очки.
— Как и обещал, выделяю тебе твою личную мастерскую на втором этаже мануфактуры. — Опомнился я. — Можешь завтра же приступать к работе над своими чертежами. Я изучил их, там много хороших идей. — Когда Жак услышал перевод моих слов, он буквально расплылся в улыбке и, на смеси русского и французского, стал выражать мне безмерную благодарность.
В свой второй в этом мире дом я вернулся уже глубокой ночью. Нужно было расставить охрану стратегически важного для меня объекта, рассчитать оставшихся рабочих и сделать ещё очень много мелкой работы.
— И всe-таки, Саш, — Завёл старую песню Максим, когда мы уже подъезжали к поместью. — Что ты собираешься производить здесь? — Странно, ведь этот вопрос уже был решён, но подобные разговоры неизменно велись с моим главным сподвижником.
— Ну, — Я глубоко вздохнул. — Давай подумаем. Промышленность делится на тяжeлую и лeгкую, так?
— Так. — Кивнул Максим.
— Для тяжeлой, то есть для, например, металлургии, нужны, загибай пальцы, технологии — раз, оборудование — два, опытные кадры — три. Ничего из этого у нас нет и не скоро ещё будет.
— Окей, тогда ставку делаем на лeгкую? — Закономерно спросил он.
— Получается так. Что мы знаем о лeгкой промышленности? Пищевая и текстильная в основе своей.
— Ну пища сразу нет. — Протянул Макс, — Её тут выращивают, так что что-то нормальное придумать вряд-ли получится.
— Согласен. — Сонно кивнул я. — Значит остаётся текстиль. Идея, по сути, хорошая, но вот хлопка я тут что-то не наблюдаю.
— Зато есть кожа, войлок и шерсть. — Заметил он. Мы уже сидели за столом и ночь грозилась вновь перерасти в одну большую бессонную дискуссию. Странно, ведь по сути решение об использовании мануфактуры было принято мной ещё за неделю до сегодняшнего дня, а на складе ждали своего часа десятки стальных дуг и деревянных основ. Кузнец вот уже пятый день циклично куeт странные заказы помещика и, к своему удивлению, за каждую штуку получает по копейке. По сути разговоры эти бессмысленны, но ведь именно так и рождаются гениальные идеи.
— Уже завтра, мой друг, мы вступим в новую, ранее невиданную жизнь.
