— Стой! — Скомандовал своему отряду он. Всадники натянули поводья и лошади, фыркая, нехотя остановились.
— Рад тебя видеть, Григорий, — Поприветствовал я бывалого ветерана. — К чему такая суета?
— И тебе привет, Саша, — Улыбнулся в усы он. — Царь Иоан войско свейское разбил и в Новгород направляется. В это седмицу должен здесь быть. — Вот же блин! Не получится у меня всю неделю самому любимому посвятить. Придётся и поработать.
Сегодняшний день имеет характер знаменательного или как минимум очень важного. Всё потому, что именно сегодня вечером в детинце Новгородской крепости собираются все сотники, тысяцкие и прочие важные люди Новгородского и Московских полков. Но самое главное — это присутствие царя на этом мероприятии. Впрочем, собираться основная масса планирует вечером, однако Григорий от чего-то настоял, чтобы я явился сразу после обеда.
— Как я выгляжу, Генрих? — Спокойно спросил я, стоя перед Майером в парадном варианте своей одежды, комбинированном из разных времeн и стилей, которые, впрочем, неплохо сочетались.
— Очень… Необычно, — Всё же сформулировал мысль он, обходя меня кругом. — Н-да, — Цокнул языком Майер, — Пожалуй, даже очень необычно. Впрочем, этот наряд очень бросается в глаза. Твои штаны. Может всё же скажешь, откуда они? — Указал он на джинсы из двадцать первого века. — Я хочу такие же.
— Из далека, — Уклончиво ответил я. Майер привык к тому, что когда я так отвечаю, лучше не уточнять, а просто переключиться на что-то другое. — Ты узнал, Мстислав завтра в деле?
— Да, он весь в ожидании игры, — Усмехнулся Генрих. — Оборванцам уличным я денег дал, так что в том, что весть разлетится можем быть уверены.
— Прекрасно. Нисколько не сомневался в этом скряге. — Я ещё раз взглянул на себя в небольшое кривое зеркало. Да, пожалуй так официально а не выглядел очень давно. — Впрочем, сейчас не до игр.
Мы с Генрихом вышли на улицу, где меня уже ждал мой конвой из отряда гвардейцев в полном составе и обмундировании, которые должны были сопровождать меня до места и обратно. В принципе, я бы мог легко обойтись и без этой кавалькады, однако статус и положение обязывали меня соответствовать. В противном случае, меня могли просто не принять в серьёз, а это мне нужно было меньше всего.
Когда мы подъезжали к воротам крепости, на стенах началась вялая суета, но когда стражники заметили меня, напряжение заметно спало. Массивные ворота со скрипом и нежеланием открылись и мы заехали на территорию крепости, где уже и без нас было много народу. В основном это были солдаты и слуги, благородных же господ среди них я практически не замечал.
Однако долго стоять в нерешительности нам не пришлось, поскольку уже через минуту к нам подскочил шустрый худой мужичок с пером и бумагой. Он имел скромную по местным меркам бородку и вполне обычные усы.
— Здрав будь, господин, — Разглядев во мне командира, начал разговор он. — Сейчас конюхи возьмут ваших лошадей. Дозволь спрошать, с какого полку да в каком чине пребываешь?
— Меня зовут Александр, я по приглашению сотника Новгородского Григория. — Писарь пробежался суетливым взглядом по листу, но потом, видимо, переварил полученную информацию и взглянул на меня совсем по-другому. В одно движение упав на колено, он опутсил голову в немом поклоне.
— Господи помилуй, не признал тебя я, господин. — Разразился он искренними оправданиями. — Государь велел тебя, ежели прибудешь, лично к нему сопроводить. — Я спешился и, подойдя к испуганному дьяку, присел рядом с ним.
— Ну ты чего, давай вставай, — Похлопал я его по плечу. — Раз уж сам государь велел, то веди конечно.
Мы проследовали к дальней крепостной стене, вдоль которой были выстроены в несколько этажей деревянные строения с множеством дверей. После этого всей толпой поднялись сначала на стену, а с неё спустились по деревянным переходам и ступенькам к одной из комнат на втором этаже. Здесь, у массивной двери, заметно отличавшейся от других каким-то необычным богатством, стояли по стойке смирно два здоровенных шкафа, по другому этих воинов я бы не назвал. В руках они уверенно сжимали бердыши, а на поясах, в богато украшенных ножнах, как влитые сидели длинные, слабо изогнутые клинки, назвать саблями которые язык не поворачивается. Вычищенные до блеска нагрудники и шлема блестели в тусклом свете небольших окон с другой стороны коридора.
На мгновение остановившись перед входом и взглянув на стражников, писарь выдохнул и, толкнув массивную дверь, растворился в темноте полумрака. С пол минуты ничего не происходило, однако после вытянутая и немного испуганная голова дьяка показалась в проeме приоткрывшейся двери и, призывно мотнув головой, вновь растворилась внутри. Я также глубоко вздохнул и последовал за ним. В итоге охранять мистическую дверь остались и мои гвардейцы, вставшие напротив бердышников и явно заставив их напрячься, хоть видимого оружия у первых и не было.
