– При первой возможности. Должна сказать, что я благодарна тебе и Гордону Трулаву, что вы дали ему денег. Мне, конечно, он не так досаждает, как Кеннету, но и я не могла его уже больше выносить. Он собирается снять квартиру.
– Снять квартиру! Почему он не может остановиться в доме на Итон-плейс, черт побери?
– Говорит, что этот дом не в его стиле. Когда Кеннет услышал это, то почувствовал к нему прилив нежности, но выяснилось, что тот не может выносить такое количество прислуги в доме. Он говорит, что это будет нервировать его. Тут Вайолет, которая страшно хочет жить на Итон-плейс, поддержала его и сказала, что знает очень хорошее место. Я думаю, она собирается взять его за руку и отвести на квартиру.
– Вайолет ведет себя так действительно из благородных побуждений, или на самом деле она пытается поймать Роджера в сети?
– Не знаю. Не думаю, что она пытается поймать его, потому что, прежде всего, если бы она была намерена выйти замуж за богатого человека, она не стала бы обручаться с Кеннетом.
– Тони, но богатые люди не всегда так уж стремятся жениться.
– Ты прав, далеко не всегда. Я-то думаю, она подлизывается к Роджеру в надежде заставить его выделить Кеннету побольше денег на содержание. Впрочем, не думаю, что Кеннет их примет.
– Судя по всему, Кеннета это все очень расстраивает, – заметил Джайлз. – Хотя не могу сказать, чтобы он очень интересовался деньгами.
– Он действительно не интересуется ими, хотя, конечно, у него в данный момент с деньгами туго, да и когда ты уже думаешь, что без пяти минут миллионер, должно быть, тошнотворно узнать, что вернулся к прежней бедности. – Она встала и прицепила поводок к ошейнику Билла. – Мне, пожалуй, лучше уйти. Ты знаешь, Джайлз, я уже почти что хочу, чтобы Арнольд не был убит.
– Тони, ты ужасна!
– Но ты должен признать, что все выглядело прекрасно сначала. Только теперь мы все оказались в такой неприятной ситуации, и все это слишком утомительно. Я очень рада, что у нас есть ты. Ты у нас единственный, на кого мы можем положиться.
– Спасибо тебе, Тони, – сказал он, слегка улыбнувшись.
– И я очень рада, что мы с тобой окончательно помирились. Ты мне нравишься, Джайлз.
– Подумай получше, – сказал он. Она нахмурилась:
– Почему? Ты мне не веришь?
– Да нет, я верю тебе. Только, моя дорогая, я никогда не довольствовался малым.
На следующее утро, когда хмель прошел, Роджер радостно объяснил свое состояние долгим насильственным воздержанием. Это вынудило Кеннета указать точное количество бутылок виски, которое потребил Роджер с момента прибытия в мастерскую.
– Неужели ты думаешь, это можно принимать в расчет? – удивился Роджер, и разговор на этом оборвался.
Сразу после завтрака пришла Вайолет, и это обстоятельство побудило Кеннета, все еще пребывавшего в дурном настроении, кровожадно спросить, работает ли она вообще. Сам он был в рабочей блузе и мрачно смотрел на неоконченную картину, стоявшую на мольберте. Вайолет не стала обижаться на его тон и ответила, что как раз отправила по почте пару рисунков моделей одежды и считает, что ей полагается выходной.
– Ну да, – сказал Кеннет. – И, конечно же, ты его посвящаешь мне.
– Нет, дорогой, не тебе, – спокойно ответила Вайолет. – Должна тебе сказать, ты мало приятен. Я собираюсь попытаться подыскать твоему сводному брату собственное жилье.
– Мило с твоей стороны, моя лапочка. Надеюсь, он оценит весь этот чистый альтруизм.
Вайолет немного постояла, крепко сжав губы, затем прошла через комнату к Кеннету и положила руку ему на плечо.
– Кеннет, дорогой, постарайся быть разумным, – попросила она. – Мы должны убрать отсюда Роджера. Из-за него с тобой невозможно сосуществовать. Ты же прекрасно знаешь, что сам он не переедет, если его не заставят, по ни ты, ни Тони ничего не будете делать, вот и придется мне. Должна тебе сказать, ты мог бы быть немного благодарнее.
– Ты это делаешь, чтобы что-то получить с него, – сказал Кеннет.
Она немного помолчала, а затем ответила.
– Ну даже если так? Почему он ничего не может сделать для нас? Может, ты хочешь быть бедным, но я не хочу.
Он посмотрел не нее, прищурившись.
– Золотоискательство, да? А что-нибудь еще тебя интересует, моя девочка? А?
Она замерла.
– Я не потерплю, чтобы со мной разговаривали в таком тоне, Кеннет. Я ухожу.
Последовало молчание. Кеннет вернулся к работе: впервые он был безразличен к ее гневу. Она направилась к двери, но, прежде чем открыть ее, обернулась. Голос ее изменился. Она сказала нежно:
– Если ты хочешь разорвать помолвку, скажи мне, пожалуйста. Ты хочешь, Кеннет?
Он ответил не сразу; повернувшись, он стоял и смотрел на нее из-под нахмуренных бровей.
– Не знаю, – ответил он наконец.
Она застыла, устремив на него взгляд своих огромных глаз. Он вдруг положил палитру, подошел к ней и грубо притянул к себе.
– Нет. Не хочу. Черт тебя побери, у тебя совсем нет сердца, но я хочу нарисовать тебя здесь, на фоне двери, когда свет падает именно так.
Она тоже обняла его своими тонкими руками.
– Постарайся верить мне. Это так больно, когда тебе не верят.
– Тогда оставь Роджера в покое, – ответил он.