– Я говорю из Скотленд-Ярда. Роджер Верикер мертв. Ленивая улыбка сошла с лица Джайлза Каррингтона.
– Что?! Повторите! – недоверчиво переспросил он.
– Роджер – Верикер – мертв, – отчетливо произнес суперинтендант.
– Боже мой! Но как, где?
– В своей квартире. Я только что получил это известие.
– Но вы не думаете, что он убит?
– Не знаю. Инспектор отделения, кажется, думает, что это самоубийство. Я сейчас же еду туда.
– Я присоединюсь к вам, – сказал Джайлз.
Квартира Роджера Верикера находилась в новом квартале, построенном между Куинз-гейт и Экзибишн-роуд. Джайлз Каррингтон приехал туда вскоре после суперинтенданта, и поставленные у дверей люди в штатском пропустили его в квартиру Роджера на втором этаже. В прихожей сержант Хемингуэй допрашивал напуганную горничную, которая в перерывах между всхлипываниями объяснила, что пришла сегодня в семь часов утра, чтобы убрать квартиру, и нашла бедного джентльмена в кресле мертвым. Она полагала, что никогда не сможет оправиться после этого удара.
Сержант кивнул Джайлзу.
– Доброе утро, сэр. Суперинтендант там, – сказал он, указывая большим пальцем в направлении гостиной.
Там все оставалось еще нетронутым, и первое, что бросилось Джайлзу в глаза, когда он вошел в комнату, была фигура Роджера Верикера, который сидел в кресле вполоборота к письменному столу. Он упал вперед; голова его лежала на крае стола, а правая рука свисала вниз. На полу, прямо под его рукой, лежал пистолет, и в правом виске зияла страшная рана, из которой по лицу и руке сочилась кровь, образуя на ковре застывшую лужу.
Суперинтендант слушал, что ему говорил щеголеватый инспектор, но когда вошел Джайлз, оглянулся и улыбнулся ему.
– Вот молодец так молодец. Я надеюсь, вы не возражаете, мы скоро заберем его отсюда.
– Я могу потерпеть, – коротко сказал Джайлз; нахмурившись, он глядел на тело Роджера.
– Вы быстро добрались, – сказал суперинтендант. – Я сам только что приехал. Боюсь, он мертв уже несколько часов. – Суперинтендант снова повернулся к инспектору и кивнул ему, чтобы тот продолжал.
Но инспектор мало что мог рассказать. Горничная, в обязанности которой входило до завтрака подметать пол и вытирать пыль в квартире, вошла в семь утра, открыв дверь ключом, и была удивлена, что в прихожей горел свет. Она выключила его, решив, что его забыли погасить с вечера, и тут заметил полоску света из-под двери гостиной. Она открыла дверь и увидела, что комната залита светом, все шторы задернуты, камин погас, а Роджер Верикер в кресле мертв. Она бросила тряпку и щетки, с криками выскочила из квартиры, побежала вниз и, рыдая, поведала о своем открытии привратнику.
Привратник первым делом отправился наверх посмотреть на происшедшее, но одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться: это дело для полиции, и, прежде чем уведомить управляющего, чьи комнаты находились на первом этаже, он позвонил в полицейский участок.
Сразу же приехал сержант с полицейским врачом и, узнав фамилию покойного, он связал это дело с делом Верикера, за которым следил с большим интересом по газетам. Он не стал ничего трогать в квартире и уведомил дежурного сержанта, который, в свою очередь, позвонил инспектору отделения.
– И хотя это выглядит как обычное самоубийство, я подумал, что надо посоветоваться с вами, суперинтендант, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги, – закончил инспектор.
– И правильно сделали, – сказал Ханнасайд. Он посмотрел на пистолет, затем на мертвого, чуть поджав губы. – Я думаю, мы сделаем фотографию, – решил он и открыл дверь, чтобы отдать краткое приказание.
Сержант Хемингуэй вошел вместе с фотографом и встал рядом с Джайлзом Каррингтоном, пока делали фотографию со вспышкой и выносили тело.
– Похоже, мы знаем, кто убил Арнольда Верикера, сэр, – радостно сказал он.
– Да, похоже, – согласился Джайлз. Сержант быстро взглянул на него:
– Вы так не считаете, сэр? Но почему?
– Я этого не сказал, – ответил Джайлз, при этом его взгляд на мгновение задержался на пенковой трубке, лежавшей на камине.
– Все прекрасно складывается, – возразил сержант. – Он знал, что мы напали на его след; догадался, возможно, что мы опровергнем его алиби; сдали нервы, и пустил пулю в лоб. Все складывается, вы же не можете сказать, что нет, сэр.
– Да, все складывается прекрасно, – сказал Джайлз.
– И все-таки вам это не нравится. Может быть дело в родственных чувствах, осмелюсь вас спросить, сэр?
Джайлз покачал головой. К этому времени тело вынесли на носилках, и суперинтендант Ханнасайд, избавившись от инспектора, задумчиво смотрел на письменный стол. Через мгновение он повернулся и оживленно спросил:
– Ну, что вы скажете, мистер Холмс? Я не буду терять времени на соболезнование по случаю смерти вашего кузена, так как теперь достаточно знаю вашу семью и могу быть уверенным, что никто из вас не почувствует ни малейшего сожаления. Что вы об этом думаете?
– Очевидно, самоубийство, – растягивая слова, сказал Джайлз.